В 10 УТРА
В десять утра, в субботу, в начале января кафе «Магия» выглядит, как после взрыва нейтронной бомбы. То есть внутри ни души. При этом идеальный порядок: стулья придвинуты к столам, папки с меню сложены стопкой на барной стойке, на подоконниках стоят стеклянные вазочки с пластмассовыми цветами. От статичности этой картины мне вдруг становится холоднее чем было, когда я шел сюда по заснеженной улице. Дискотечный шар на потолке не вращается, музыка не включена, отсутствуют запахи. Я снова открываю дверь и хлопаю ею, в надежде, что кто-нибудь услышит. Никакого результата. Прохожу в глубь помещенья и говорю громко:
– Доброе утро.
Фраза отражается эхом от стен и потолка. Когда эхо смолкает, из подсобки появляется девушка в обтягивающих черных штанах, черной водолазке и серебристом ободке на голове. Обута она в серебристые кроссовки. Двигается бесшумно. Ее внешнему виду не хватает только кислородной маски и баллона за спиной.
– Доброе утро, – говорит она и берет с полки за барной стойкой бэйдж с именем «Вика», который цепляет себе на грудь.
– Вы открыты? – спрашиваю я.
– Да, да. Конечно, мы открыты. Просто так рано у нас обычно не бывает посетителей. Еще и погода, – она кивает в сторону окна. Раздается вой метели:
– Сами видите.
– Да, я вижу, – говорю я и выбираю столик у стены в секторе для курящих. Сам я не курю. Это Пенелопа курит. Именно для встречи с ней я пришел сюда. Мы не общались более полугода, и я думал, что мне уже наплевать на нее. Но когда сегодня утром ее номер загорелся на экране моего телефона, у меня заложило уши от собственного пульса. Я принял звонок и, с трудом поймав дыхание, выдавил из себя:
– Да. Я слушаю.
– Нам нужно встретиться, – сказала она. – Мне больше не с кем поговорить.
– Насколько это срочно? – спросил я, чувствуя, что готов телепортироваться к ней в тот же момент, будь это технически возможно.
– А как скоро ты можешь?
С телефонного разговора прошло полчаса, и вот я сижу за столиком в кафе на ее улице. Я пришел слишком рано и теперь жду. Ее голос звучал так, будто ей нужна помощь, и я гадаю, что за неприятности у нее могут быть. Обидел ли ее кто-нибудь? Нужны ли ей деньги на дурь? Выгнала ли ее мать из дома?
– Закажете что-нибудь? – спрашивает девушка с бейджиком «Вика».
Я заказываю чай. Она приносит чайник и две чашки. Я наполняю одну и сжимаю ее в руках, надеясь согреть их. Пенелопа появляется через десять минут. Я вижу, как она стряхивает снег с пальто на пороге и проходит внутрь. Она сразу замечет меня и улыбается. Я борюсь с желанием вскочить со стула и подбежать к ней. Мне удается сдержаться, и к моменту, когда она подходит к столику, я все еще сижу на стуле, как приклеенный, и даже не встаю, чтобы помочь ей раздеться. Только говорю:
– Привет снова.
– Ах, да. Привет, – она обводит взглядом помещение. – Здесь что, никого нет?
– Есть официантка, – отвечаю я. В этот момент с улицы снова доносится вой метели.
– Ах, верно, – говорит Пенелопа рассеянно. – А у меня новый свитер, – она начинает расстегивать пуговицы пальто. – Только тебе он не понравится. Потому что он, э, как бы… – она распахивает пальто, и я вижу длинный свитер в ярких желто-красно-фиолетовых пятнах.
– Психоделический, – завершаю я ее предложение.
– Да, именно, – она повторяет по слогам, – пси-хо-де-ли-чес-кий. Я знаю, что тебе не нравятся такие вещи.
– Ты права. Мне не нравится.
Она вешает пальто на крючок для вещей на стене, стягивает шапку, вешает сумку с Джеком-скелетом на спинку стула и садится напротив меня. Некоторые снежинки в ее волосах еще не растаяли. Подходит официантка, и Пенелопа заказывает кофе.
– Ну, слушай – говорит она, когда официантка отходит, – Я тут в такую историю вляпалась. Короче…Даже не знаю как сказать.
– Тебе нужны деньги на аборт, – перебиваю я и тут же жалею,