ВОЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД С ЯЗЫКА ДУШИ
Я могу не сказать правды,
но я не солгу.
Час настаёт, и громкий судный глас
Уже гремит в ущельях отомщенья.
Он нас зовёт и порождает в нас
Страстей противоборных столкновенье.
И сонмы сил, недобрых и благих:
Любовь и гнев, проклятья и молитвы –
Блистают остриём мечей своих
И дух мой превращают в поле битвы.
Григор Нарекаци
Автор выражает особую благодарность Бену Альфреду Моузли и Михаилу Пискунову – если бы не они, эта пьеса была бы о другом и называлась бы иначе
Основные действующие лица:
ФЧ и ФС – фигура в чёрном (ФЧ) и фигура в сером (ФС) с неразличимыми чертами лиц. Их голоса похожи между собой и не похожи на голоса людей.
Их манеры двигаться и жестикулировать похожи между собой и не похожи на манеры людей.
Звучит мощный раскат грома.
Хор (голосов, не похожих на человеческие):
Час настаёт, и громкий судный глас
Уже гремит в ущельях отомщенья.
Он нас зовёт и порождает в нас
Страстей противоборных столкновенье.
И сонмы сил, недобрых и благих:
Любовь и гнев, проклятья и молитвы –
Блистают остриём мечей своих
И дух мой превращают в поле битвы.
Звучит мощный раскат Грома
Занавес поднимается
На сцене – два открытых в сторону зала, примыкающих друг к другу притвора одинаковых размеров. Они разделены широкой перегородкой (выглядящей как толстая стена) с невидимым проходом. Полы в притворах приподняты над сценой, располагаются на одном уровне и переходят в широкую площадку (подиум) перед ними. Первый притвор – ослепительно бел и ярко освещён. Второй – бархатно чёрен и погружён в темноту. Время от времени ровный свет в притворах перебивается неяркими тревожными сполохами – белыми в чёрном притворе и разноцветными – в белом притворе. Время от времени в притворах становятся смутно различимы движения теней человеческих фигур – чёрных в чёрном притворе и светлых – в белом притворе.
Из-за перегородки в белый притвор медленно выходит обтянутая чёрным фигура (ФЧ). ФЧ поднимает голову, оборачивается лицом в сторону зрителей и, заметив их, замирает.
ФЧ. Вот уж этого не ожидал! Из такого места – и вдруг увидеть людей, да ещё в таком количестве… Судя по лицам, и вы меня видите? (Медленно оглядывает зал). Да, да… конечно… Интересно было бы узнать, это вы для меня или я для вас? Кто к кому послан… Только не скажите, что вы пришли сами – это было бы слишком самонадеянно. Вернее всего, это вы посланы ко мне… в помощь – ведь я тут затем, чтобы по крупицам собрать истинное. А для этого необходим не только говорящий, но и слушающий… Почему-то интересными считаются жизни, биографии великих людей. А по мне, так они удивительно однообразны. Есть в них какой-то бесцветный общий знаменатель. Жизни простых людей, таких, как мы с вами, гораздо разнообразнее и поучительнее. Присмотритесь друг к другу на досуге… Может быть, и моя жизнь будет вам не безынтересна. (Выходит вперёд к краю подиума и вглядывается в зал). Читать мысли людей очень легко. Для этого нужно всего лишь сфокусировать взгляд на бесконечности в глубине их зрачков. Вот сейчас… большинство из вас думает… кто о чём, всё больше о ничтожном… А другие подумали про меня: «Ну и чучело!». Впрочем, это тоже небогатая мысль… Но между тем, придёт время! Придёт время – и на месте этого чучела, на моём месте, окажется каждый из вас… Все, кто были, прошли через эти притворы (жест в сторону притворов), все – и Чингисхан, и Мэрилин Монро, и миллиарды безвестных. И все, кто будут, пройдут тоже. И все, кто есть, то есть вы… Я вижу, некоторые уже задумались о том, кто я такой. Как раз это не имеет для вас никакого значения, тем более, что я уже умер. Стало быть, я – никто. Если бы тут висели зеркала (со сцены, из-за притворов раздаётся слабый раскат грома, услышав который, ФЧ оборачивается, поднимает голову и на секунду-другую замолкает), они бы меня не отразили… И вы… Поверьте, вы видите меня не глазами и слышите не ушами, а силой ваших душ…