ПОСЛЕ МАГАДАНА
1989-й год. Февраль. Советский Союз. Город Орджоникидзе. Идет перестройка.
Вопреки принятым правилам игры того периода я нежданно – негаданно получаю приглашение от близкого человека, считавшегося нами – родственниками, навсегда потерянным. Тетя с двумя своими дочерьми и двумя сестрами, оказывается, живет в США со времен окончания второй мировой войны и, узнав мой адрес, официально приглашает меня навестить их. Читая красивый документ с водяными знаками, я не могу поверить своим глазам и не решаюсь даже на секунду представить себе реализацию этого приглашения.
Это из мира фантазии! Меня, осужденного в 1948-м году по 58-й статье к двадцати пяти годам, отдавшего только Колыме шесть лет (до этого год с лишним на материке) и амнистированного в 1955 году, вдруг кто-то решит отпустить в «свободное плавание» через моря и океаны, сквозь «железные занавесы» в форпост капитализма – Соединенные штаты Америки?
Об этом приглашении знают только двое: младший брат и супруга..
Третьим, узнавшим об этой новости, был орджоникидзевский ОВИР, куда после настойчивых и длительных уговоров двух близких мне людей (такого шанса у тебя никогда не будет!) я со всеми бумагами предстал пред ясны очи его сотрудников. Надо сказать, что в дверь этого учреждения я входил в январе 1989 года с большим волнением. Вопреки моим опасениям сотрудница спокойно приняла мои бумаги, просмотрела их и попросила меня зайти через месяц. Я робко уточнил, что отбывал срок по 58-й статье. Она успокоила меня:
– Не волнуйтесь, мы во всем разберемся.
По истечении указанного срока я явился в эту добрую контору, мучимый сомнениями в успехе затеянной мною кампании. Однако меня встретили вполне приветливо и пояснили, что за ближайший отрезок времени мне предстоит получить загранпаспорт и еще пару документов. Посещение на этот раз заняло не более пяти минут, в течение которых я дважды предпринял попытки довести до сознания сотрудницы, что я бывший политзаключенный со всеми вытекающими последствиями. После третьей попытки означить, наконец, мою историческую миссию в Отечественной войне, сотруднице явно надоело это самобичевание, и она резко прервала меня, заявив, что всё это им давно известно. Я перестал понимать происходящее.
Я, естественно, не ожидал благополучного разрешения моего вопроса. В конце концов до меня дошло, что я должен приобрести авиабилет до места назначения и оформить визу в посольстве США в Москве. Авиабилеты мне порекомендовали приобрести в Пятигорске. В этом городе, в здании института иностранных языков, размещались международные авиакассы. Окрыленный неожиданной легкостью, с которой я, как мне показалось, преодолел самую трудную часть предстоящего пути, я на следующий день уже стоял в небольшой, набитой до отказа комнате авиакассы. Пробившись с трудом к барьеру, с вежливой улыбкой на лице, я протянул свои бумаги красивой, средних лет, со вкусом одетой даме, сидящей за столиком. Быстро пробежав глазами мои документы, дама усталым голосом сказала, что бумаги мои в порядке, но заявила, что запись в очередь на билеты в Штаты на 1989-й год прекращена (это в феврале 1989 года!) Далее она сказала, что при желании я могу возглавить список претендентов на будущий 1990 год. Моя физиономия тут же выдала информацию о безысходности моего положения в этом вопросе. Дама-начальница, окинув меня, как мне показалось, участливым взглядом, тихо наказала мне наведаться через месяц.
– Возможно, что-либо подвернется, – успокоила она меня.
Полный надежд покидал я этот город, даже не вспомнив