ПИРОСМАНИ. ВОСХОЖДЕНИЕ
Вереница белых звуков в рог охотничий трубит,
Тур в горах, лисица в поле, а в ладонях птица спит.
Восхождение дымится, рог ветвится до небес,
Между пнями бродит пьяно голубой, как утро, лес.
Дом без кровли, конь без сбруи,
Пой, Нико, и пей до дна,
Утро льет в ладони струи
Пенной прыти молока.
Ветерком трава играет, перекатываясь всласть,
Две косули в поле тают, воды сбрасывает снасть,
Бьет серебряная рыба воздух росписью хвоста,
По воде рыбак шагает, улыбаясь неспроста.
Ночь без дня, а день без ночи,
Пой, Нико, и пей до дна.
Краски с неба льются звонче
Алой повести вина.
Непричесанное солнце львенком нежится во сне,
Ломтик дыни прячет нежность у оленя на спине,
Сбросят краски покрывала, схвачен заяц синевой,
По отрогам Авлабара бродит мальчик сам не свой
Дом без кровли, ночь без дома,
Пой, Нико, и пей до дна.
Жизнь – предсмертная истома,
Смерть – рожденье и судьба.
ПИРОСМАНИ. ШАМИРЪ СА СВЕГО КАРАУЛОМЪ
Горы снегом заковала хищной удалью клинка
Рука.
В клочья небо разорвали, в реки сбросив облака –
Века.
Взмах кинжала – пропасть в черном, кручи – каменным кольцом – Гром.
Саблей горы рисовали, скалы высекли резцом —
Дом.
Две мечети с минаретом, полумесяцем – петля, трое в черном, в несогретом, в белом – тайна Шамиля, борода, папаха – чернью, тенью – ружья за спиной, над обрывом потемневшим караул стоит стеной. Там, поодаль, смутно тают крыши сакли, чтоб аул в тайной думе ожиданий над печалью снов вздохнул. Миг раздумий в черно-белом, над обрывом ждет имам, горы тонут в белом-белом, свет струится по горам. Лошадь движется по кругу, ждет приказа тишина. Жест короткий и упругий – черным двинулась война.
Тенью лица штриховали, шрамы вывели свинцом,
Камнем тени провожали, свет хранили чабрецом.
Небо – в белом , землю – в белом нарисуй опять, Нико,
Миг раздумий будет белым, как парное молоко.
Из-под белой перевязки каплет красная петля, к сапогам, от крови вязким, черной данью льнет земля, спи, могучий, белый витязь, воин, горец, спи, солдат, белым саваном прощанья дни прощения летят, обними, ушедший, память – нерожденное дитя, чтобы винной каплей славить долю скорбного питья.
ПИРОСМАНИ. ДА ЗДРАВСТУИТЕ ХЕБА СОЛНАГО ЧЕЛОВЕКА
Да здравствует хлебосольный человек!
На скатерти его ожиданий
Соль вырастает до солнца.
Лучи погружаются в пену
Туманных волнений утра.
Кланяюсь новому дню.
Махаробели*, махаробели
Овцы с травинкой во рту оробели.
Алая лента, на черном – трава.
Да здравствует хлебосольный человек!
Олень на кончике взгляда
Испариной чует утро.
По обе стороны двери
Зияет белая скатерть.
В поклоне немеют уста.
Махаробели, махаробели,
Сердце овечки бьётся форелью.
Ручка кувшина тепла.
Здравствуй, хлебосольный человек!
Солонка на скатерти белой
Последнее слово знает.
Сына встречай и помни:
Вкус поменяют вина.
Кланяйся новому дню.
Махаробели, махаробели
Землю веселым напитком согрели.
Просят ладони хлеба.
Сладко ли быть травою
И, расстилаясь в вечность,
Встретиться с саблей ветра?
Чашей бездонного блюда
Небо дождинки кормит.
Ах, как хлеба всходили…
Махаробели, махаробели
Горы под тяжестью снега осели,
Махаробели…
*Махаробели – (груз.) вестник радости
ПИРОСМАНИ. ПРОЩАНИЕ С ОЛЕНЕМ
Прохладу белого с синим ловит зигзаг коромысла,
Солнце распишет лучами сорванный с неба день.
Нет в оперении тайны, в тени нет спящего смысла,
Шею земных желаний к водам склоняет олень .
Снова кормилица в белом
Держит кулич пасхальн