АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПЕРЕВОДА
Последние два десятилетия так называемой «перестроечной» эпохи ознаменовались резким спадом интереса к вопросам художественного перевода, впрочем, как и существенно сократилось число читателей самой некогда читающей страны.
И в самом деле, следует признать, что ни одна из великих европейских литератур не овладевала чужим богатством с такой настойчивостью, с такой спокойной уверенностью в собственных силах, как русская.
Известный французский ученый Э. Кари в своем фундаментальном исследовании «Перевод в современном мире», вышедшем в 60-е годы в Париже, прямо утверждал, что не приходится говорить о современных проблемах теории и практики художественного перевода без учета опыта великой «советской» школы перевода.
К 20-м годам прошлого столетия наряду с европейской возрос интерес и к национальным культурам нашей страны. Инициатором этого почина стал М. Горький, который писал редактору одной из азербайджанских газет: «…Идеально было бы, если бы каждое произведение каждой народности, входящей в Союз, переводилось на язык всех других народностей. В этом случае мы все быстрее научились бы понимать национально-культурные свойства и особенности друг друга».1
Развернулась невиданная по размаху работа: достаточно сказать, что к переводу национальных литератур приступили такие маститые поэты, как П. Антокольский, А. Ахматова, Н. Заболоцкий, Б. Пастернак, М. Лозинский, С. Спасский, Н. Тихонов, Б. Лившиц, М. Светлов, А. Тарковский, Вл. Державин, Дм. Кедрин и др.
Выдающиеся произведения литературы прочитываются в разное время по-разному. Примером тому может служить стихотворение Н. Бараташвили «Мерани» («Пегас»), и те принципы перевода, к которым прибегали переводчики на протяжении двух столетий – в настоящее время существует более ста (!) переводов этого лирического шедевра.
Николоз Бараташвили (1817-1845) не дожил и до 28 лет, стихотворения же его были изданы после смерти поэта.
Первый русский перевод «Мерани» появился в 1889 году в Петербурге, в сборнике «Грузинские поэты в образцах», затем новые переводы в «Восточных мотивах», изданных А. Сувориным, а в начале двадцатого века в «Баратовском томике» в Тифлисе.
Перевод в петербургском сборнике выполнен поэтом Иваном Тхоржевским, тесно связанным с Тифлисом – здесь совместно с А. Тхоржевской издал он перевод «Полного собрания Беранже».
Перевод Тхоржевского в целом оказался удачным, ему удалось сохранить целый ряд особенностей оригинала.
Летит мой конь вперед, дорог не разбирая,
А горний ворон вслед зловещий крик свой шлет.
Лети, мой конь, лети, усталости не зная,
И по ветру развей печальной думы гнет…
Перевод этот, который передает идейно-смысловую сущность оригинала, выгодно отличается от более поздних переводов Г. Абисели, Т. Бекхановой, А. Кулебякина и др.
С именем Валериана Гаприндашвили, обратившегося в начале двадцатых годов к переводу произведений Н. Барат