ДВА РАССКАЗА
КРИЗИС СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА
Дом злился.
Не сказать даже, что случилось что-то особенное или досадное. Погода стояла приличная, запасов в кладовых и цистернах хватало, древоточцы поумерили своё прожорливое усердие к осени. Вода-кровь бодро бежала по трубам, когда открывался какой-нибудь кран на кухне или в ванной. Сланцевый утес, как и прежде, надежно высился за спиной, укрытый тщательно расчаленной противоосыпной сетью. Дрова бодро горели-потрескивали в печке, улетая дымом через добротно изолированный дымоход, или высыпаясь мелкими угольками из поддувала в широкий стальной поднос, исключающий пожар. Осенняя рощица за речкой-шалуньей, ниже по Долине, принарядилась в красно-багряное и желто-оранжевое, как и было из года в год.
По большому счету, все в порядке; все как обычно.
Но дом злился.
Просто злился, не понимал – отчего, и злился потому еще сильнее. Кряхтел перекрытиями маленького чердака и ворчал досками пола на первом этаже. Сипел щелями в оконцах крохотного подвальчика. Сам на себя раздражался, но остановиться не мог.
Казалось бы, мелочи, а все равно досадно. Одно да к одному.
Вот, например: год за годом пытаешься докричаться до темного, старого Домика с замшелой крышей, что виднеется выше в долине, почти в устье ущелья, а он не отзывается. Ладно, он может быть брошен, а это, считай, что помер. Дымком оттуда иногда потягивает, правда. Допустим, там могут останавливаться лыжники, или охотники, или бродяги. Но ниже-то, за рощей, это чванливо-растопыренное Шале, что построено всего год тому как – оно-то брошенным быть никак не может? Туда все время прикатывают машины по хорошо видному серому серпантину через гребень отрога. Оттуда вверх по долине ползет то душистый дровяной дым, то запах мяса на углях под развеселую музыку… Почему Шале не отвечает, как ни зови? Хотя бы из уважения к пожилому соседу? Само-то соплюхо совсем еще: всего вторую зиму собирается встречать в Долине… Тьфу!
Да это-то все и ничего бы.
Больше всего злил своим непонятным поведением Хозяин.
Дом ощущал его, сидящего в спальне на топчане, как тяжелый комок в желудке. И не болит, вроде, но досаждает. И не забыть про него, и не избавиться. Хозяин все сидел и сидел, и ничего не делал. Это было неправильно, непонятно, обидно и грубо нарушало обычный миропорядок.
Хорошо, допустим. Пусть соседи – снобы, и не хотят перекинуться словечком. Они, в конце концов, в своем праве. Дом отчетливо осознавал, что он гораздо красивее соседа сверху, хотя и не сильно больше по размерам, зато гораздо беднее и проще соседки снизу. Разные, знаете ли, социальные слои.
Но Хозяин?!..
Он же сам много лет назад построил Дом, своими руками, вкладывая в него всю душу!
Создавал тщательно и неспешно, поскольку понимал, что возводит свой последний дом, будучи уже немолод. Камень к камню, лучший цемент, отборные тесаные бревна, самые хорошие доски, «вечная» черепица. Водопровод, обстоятельно разведенный медью от пристрелянного к скале дождевого бака. Электричество от линии внизу воздушным кабелем, а если оборвется – от маленького, совсем нового дизеля. Вместительные кладовые для продуктов на зиму. Уютный подвальчик с верстаком для рукоделия и стеллажами под мелочи. Чердачок для хлама; который каким-то волшебным образом так и не накопился… Кокетливый заборчик по краю уступа-участка: достаточно высокий, чтобы не запрыгивали в огород зайцы, и