В последнее время заметно вырос интерес к проблеме взаимодействия традиционных форм власти у народов Кавказа и государственно-административного управления России после вхождения горских народов в состав империи. В Петербурге уже тогда понимали, что «присоединение» территории еще не означает ее «обретение»1 . Отсюда – длительный поиск методов «ненасильственной интеграции», стремление найти механизм соединения «разнородных элементов во имя достижения стабильности и управляемости»2 . Решение этой задачи предполагает знание структуры управления в традиционных горских обществах, в том числе – осетинских.
Средневековая Осетия подразделялась на т.н. «аристократические» и «демократические» общества. Они, в свою очередь, состояли из автономных социумов. В «аристократических» обществах [Тагаурия и Дигория] феодальные отношения были довольно развитыми. В «демократических» [Куртатинское и Алагирское] феодальный уклад либо сосуществовал с раннеклассовыми порядками и сильным влиянием позднепотестарных традиций, либо отсутствовал вовсе.
Ю. Клапрот в дневнике экспедиции по Кавказу в 1807-1808 гг. писал: селение у осетин называется кау3, «каждое из них обычно подчинено одному или двум старейшинам, называемым эльдар4. Эти последние… поддерживают довольно хороший порядок, потому что их вообще уважают; однако жители не платят им никаких податей. Они почти всегда находятся во главе разбойничьих наездов, и от их влияния многое зависит»5. Четверть века спустя И. Бларамберг повторил почти то же самое: «Образ правления у осетин может быть назван демократическим. Каждое поселение обычно подчиняется одному или двум старейшинам, которые именуются эльдар. Эти вожди [главы] стараются разбирать разногласия жителей и поддерживать, насколько это возможно, порядок: они, как правило, пользуются очень большим уважением, но он им никогда не дает за это никакого денежного вознаграждения. Почти всегда они стоят во главе разбойничьих набегов и пользуются очень большим влиянием, тем более, что эти эльдары обычно происходят из самой богатой и влиятельной семьи в поселении»6. В документе Коллегии иностранных дел России от 13 февраля 1750 г. говорится: «Елисей Лукин сын Хетагов, живущей в Захинском уезде, родственников, свойственников и протчих послушных имеет до двух тысяч, которого во время военное вси