К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
РАССКАЗ
ПЕРЕВОД С ОСЕТИНСКОГО О. ХАБЛИЕВА
Джабраил и в юности был кривоногим парнем, нынче же ноги его, словно две враждующие золовки, в похоронной процессии вынужденные идти рядом, но смотрящие в разные стороны, совсем искривились. Глядя на постаревшего Джабраила, трудно поверить, что в свое время даже резвый, жилистый Ахсарбек с Верхней улицы в открытом цалыкском поле не смог догнать его. Да, время неумолимо, и никуда от него не денешься.
В тот год я окончил не то восьмой, не то девятый класс – точно не помню, поскольку оба лета проработал в колхозе. Как-то вечером, через несколько дней после окончания экзаменов, сосед окликнул меня с улицы. Я выглянул.
– Заходи, Али.
– Заходить мне некогда. Поговорить с тобой надо.
Али присел на плоский камень под ивой, снял с головы войлочную шляпу, сложил ее вчетверо, положил на колено и ладонью провел по коротко остриженной голове:
– Ух, духота-то какая!
Посмотрел в оба конца улицы – ни с той, ни с другой стороны никого не видно.
Я присел подле него на корточках.
– Ну как, экзамены у тебя еще не закончились?
– Все уже, сдал я их.
– Надеюсь, успешно?
– Без единой тройки.
– Это хорошо. Самое главное в жизни – образование, – он глубоко вздохнул.
Много раз мне приходилось слышать эти слова в школе и дома, но особого значения я им не придавал. Старшие говорили то, что принято говорить школьникам: не станут же, в самом деле, учителя и домашние настраивать меня против учебы. Вот только слова Али прозвучали намного искренней – видимо, оттого, что самому ему не довелось закончить даже начальную школу. В его голосе я уловил долю сожаления и зависти.
– И чем ты сейчас занят?
– Да ничем особенным. Сегодня весь день купался.
– Купаться тоже неплохо, но я тебе вот что хочу сказать, – его выпуклые хитроватые глаза внимательно посмотрели на меня. – Вместо того, чтобы попусту проводить время на реке, лучше пойдем в поле, и заработай себе хотя бы шестьдесят трудодней.
– Неужели и школьникам установили обязательную норму трудодней?
– Нет, почему же?
– Так для чего мне тогда нужны трудодни? Мама каждый год выполняет свои дни – и что с того? Сама же и остается в долгах. В прошлом году ей выдали всего два пуда пшеницы. Это же издевательство!
– Не говори глупостей, – он снова посмотрел в оба конца улицы. – Не все же время так будут платить. В этом году обещают раздать и пшеницу, и ячмень.
– Обещаниями только и кормят.
– Прошлый год был неудачный – колхоз с трудом выполнил план… Я же тебе ничего плохого не желаю. Даже если по полкило раздадут, и то польза будет… Смотри, как бы потом не пожалеть. Рассуждаешь так, будто я тебя в чем-то хочу обмануть. Арифметику ты изучаешь, так посчитай, сколько получится, если за каждый из шестидесяти трудодней заплатят по полкило. А если не по полкило, а по килограмму, а то и по полтора?
Куда там! Так он и до двух килограммов дойдет. Хотя, кто его знает, может, он прав? Перед войной колхоз, говорят, рассчитывался не только зерном, но и медом, и арбузами. Говорят, что семьи, в которых работали по несколько человек, полные брички кукурузы от своих ворот отправляли обратно: «Увези, увези в амбар, мне уже некуда девать зерно, и без того все наполнено до краев!» Интересно, на самом деле было так, или народ желаемое выдает за действительное? Но если многие говорят, то, наверное, так оно и было, вот только верится с трудом. Может, люди просто мечтали об изобилии, вот и рассказывали друг другу всякие небылицы.
Шестьдесят трудодней. Тр