Продолжение. Начало см. «Дарьял» 1,2,3,4’2013
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
УВЛЕКАТЕЛЬНАЯ РАБОТА НАД КОМЕДИЕЙ НУШИЧА «ДОКТОР ФИЛОСОФИИ»
После досадной неудачи с «Зарей» мне достался интересный драматургический материал. А, возможно, просто мне этот материал пришелся по душе.
Это – комедия-гротеск сербского драматурга Нушича «Доктор философии».z Да, здесь было где развернуться фантазии как режиссера, так и актеров. А актеры у меня были первоклассные. К.Г. Сланов – Живота Цвийович, Н.М. Саламов – Благое, Т.Х. Кариаева – Госпожа Драга, Е.С. Туменова – Славка, В.Д. Уртаева – Клара, Б. Калоев – Милорад, С.И. Дзапаров – Велимир, С.Г. Икаева – Мара, З.Г. Кочисова – Госпожа Спасоевич, Б.В. Икаева – госпожа Протич, А.А. Дзукаева – Сойка, И.Н. Кокаев – Сима, Б.И. Тотров – Райсер, З. Дзбоева – Марица, В.И. Макиев – Николич.
Премьера состоялась 25 февраля 1956 года. Я впервые столкнулся с гротесковой комедией, поэтому, естественно, мне пришлось много покопаться в соответствующей литературе и мобилизовать свою фантазию. Немало решений я перепробовал, и, наконец, мы с художником Беловым остановились на таком варианте.
Поскольку в пьесе разговор идет о дипломе, мы на первом плане повесили «Диплом» на всю высоту сцены и шириной в три метра. Cпектакль начинался так: с открытием занавеса на сцене висел этот огромный диплом, а спиной к зрителю стоит Живота Цвийович, отец дипломанта, и громко читает текст диплома. Затем в темноте игровой занавес с дипломом поднимается, и действие переносится в комнату, где Живота стоит и продолжает читать диплом, который теперь висит на стене.
Дальше, в следующей картине, представлявшей рабочую комнату Живота Цвийовича, посреди сцены был установлен несгораемый шкаф огромного размера, занявший одну треть сцены. Вокруг него, с четырех его сторон, сидели женщины спиной друг к другу, с протянутыми назад, соединенными между собой, руками. Таким образом, создавалось впечатление, что эта махина водружена на плечи этих женщин. К тому же, дверь этого «шкафа» открывалась, напоминая пасть льва. Открывалась эта дверь нажатием тайной кнопки, при этом из «пасти льва» выбивалось красное пламя, и по всему залу раздавались звонки. Да еще, когда Живота залезал на этот шкаф, как на трибуну, он кричал: «Сила и власть здесь! Здесь! Здесь!», – и двумя руками бил по бортам «шкафа». А так как слово «здесь» по-осетински звучит «ам», то, когда он кричал: «Ам!», «Ам!», «Ам!», получалось как лай собаки: «Гав!», «Гав!», «Гав!». И с каждым стуком он давил на кнопку сигнала и одновременно с каждым «ам»ом загоралось пламя в пасти льва. Ну и т.д.
Спектакль пользовался большим успехом и нещадно эксплуатировался… Точку поставил крупнейший театровед и театральный критик Зингер, который, если вы помните, отказался писать о нашем «Короле Лире», мотивируя тем, что он там не видел ни режиссерского, ни актерских решений. А в тот день у нас шел дневной спектакль «Доктора философии», и Зингер пошел смотреть его. Выйдя в фойе в антракте, он восхищенно сказал нашему московскому педагогу И.М. Раевскому:
– Вот здесь я вижу решение спектакля! Я вижу, что он заигран, разболтался, но решение налицо! А это – главное!
– А как ты думал?! Мой ученик ставил! – пошутил Иосиф Моисеевич.
<