К 110-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ГАЙТО ГАЗДАНОВА
Окончание. Начало см. «Дарьял» 5’ 2013
СРЕДИ ВОЛЬНЫХ КАМЕНЩИКОВ
«Это был небольшой городок – жителей в нем было тысяч сорок, одна церковь и непомерное количество трактиров. Через городок протекала речка. В стародавние времена звали речку Сенваной, потом Сеной, а когда основался на ней городишко, жители стали называть ее “ихняя Невка”. Но старое название все-таки помнили, на что указывает существовавшая поговорка: “Живем, как собаки на Сене – худо!”
Жило население скученно: либо в слободке на Пасях, либо на Ривгоше. Занималось промыслами. Молодежь большею частью извозом – служила шоферами. Люди зрелого возраста содержали трактиры или служили в этих трактирах: брюнеты – в качестве цыган и кавказцев, блондины – малороссами.
Женщины шили друг другу платья и делали шляпки. Мужчины делали друг у друга долги.
Кроме мужчин и женщин, население городишки состояло из министров и генералов…
Общественной жизнью интересовались мало. Собирались больше под лозунгом русского борща, но небольшими группами, потому что все так ненавидели друг друга, что нельзя было соединить двадцать человек, из которых десять не были бы врагами десяти остальных. А если не были, то немедленно делались.
Местоположение городка было очень странное. Окружали его не поля, не леса, не долины, – окружали его улицы самой блестящей столицы мира, с чудесными галереями, музеями, театрами. Но жители городка не сливались и не смешивались с жителями столицы и плодами чужой культуры не пользовались. Даже магазинчики заводили свои. И в музеи и галереи редко кто заглядывал. Некогда, да и к чему – “при нашей бедности такие нежности”».
Эти фрагменты из вступления, предваряющего книгу рассказов Надежды Александровны Тэффи «Городок», дают печально-ироничную и весьма достоверную картину быта русского городка на Сене. Хотя есть тут и некоторые неточности, преувеличения.
Да, русские в Париже (а ими считались и армяне, и татары, и грузины, и евреи, и украинцы, и калмыки, и многие другие выходцы из России вне зависимости от национальности, в которой французы не разбирались, поскольку все русские для них были на одно лицо), как правило, не смешивались с парижанами. Жили обособленно. Но это не исключало того, что те из них, кто материально себе мог это позволить, посещали театры, музеи, библиотеки, покупали книги…
Вместе с тем в них жило стремление к объединению с себе подобными, то есть с теми, кто некогда жил, работал, служил или учился в огромной стране, являвшейся для них общей родиной. И объединялись они не только в русских трактирах или меблированных комнатах, но и на литературных и иных благотворительных вечерах, и на встречах бывших однополчан, и на церковных службах, и в литературных содружествах, и, наконец, в такого рода организациях, о которых не принято было говорить вслух, поскольку это считалось либо тайной, либо чем-то неприличным.
Гайто Газданов, принадлежа уже в течение нескольких лет к сословию шоферов такси и ощущая некоторую материальную устойчивость, при всей независимости своего характера и сознания собственной самоценности, все же нуждался в обществе людей, с которыми можно было поделиться своими взглядами, иногда поспорить, проверить правильность своей позиции.
Он нередко бывал на заседаниях «Зеленой лампы» у Мережков-ских, но этого бы