И каждый побрел в свою сторону
И никто не спасет тебя
Исайя
Что тебе видно с твоей высоты,
Брошенной дням на съеденье?
– Камни бы в руки взяла, как цветы,
Если руины – цветенье.
Что тебе шепчут руины Убра,
Памятью трав прорастая?
– Разве Бог создал меня из ребра,
Если я глина простая?
Что тебе день, если тропы пусты,
Если и ночь одинока?
– След от сохи и земной борозды,
Помни, не знают срока.
Что тебе слаще земного питья
В вечном твоем безмолвье?
– Камень бы в руки взяла, как дитя,
Но он лежит в изголовье.
Что тебе видно с твоей высоты,
Брошенной дням на съеденье?
– Камни бы в руки взяла, как цветы,
Если руины – цветенье…
Прощайте, вчерашние братья
Прощайте, вчерашние братья!
Легка ли была дорога?
Чабрец придорожной ратью
Приник к пустоте порога.
О чем ночью птицы пели,
И кто их теперь встречает?
В Убра пусты колыбели,
Лишь ветер траву качает.
Ночь гложет слоистые скалы
Над кладом руин и камней,
Старинные плиты устало
Встречают остывших гостей.
Их лбы холодны, как стража,
И путь стерегут ветра.
Для родины смерть не кража –
Последний поклон Убра.
Договор общины селения Убра
И рукопись Мухаммада Убри,
И кладбище, заброшенное в небо
Громадой гор, хранящих зов зари,
И быль веков, отправленная в небыль, –
Спят в узловатых думах воскресенья,
Чтобы сберечь былое от забвенья
И передать потомкам джамаата*
Свободного Убра его адаты
С отвагой друга и любовью брата:
«Да сохранит Всевышний от раздоров обитель предков –
гордый дух Убра!
Чтоб защитить селенье от поборов, от козней хана и его раба, Долг каждого убринца – встать стеной.
И если он убьет врага иль ранит –
Ответит джамаат перед бедой. Кто договор не выполнит, обманет, И с поля брани спрячет свое тело –
тот в пользу общества отдаст быка.
Пусть доблесть всех равняет в общем деле.
Кто договор отринет свысока,
И сдаст быка без боя, добровольно –
того лишить на годы, на века
Полей и пастбища за слабость своеволья, имущества. –
Пусть будет жизнь легка
Тому, кто крепость единенья счел тяжестью перед землей Убра. Да сохранит Всевышний от сомнений
в делах защиты правды и добра».
* * *
Мой дальний предок дерзость проверял
Высоким помыслом и равенством ответа.
Ныне
Хранит Убра, уснувшее в руинах,
Кладбищенское воинство камней.
Нет ближе неба, нет земли родней, –
Напомнят нам старинные заветы.
Они опять возьмут меня в кольцо. Матушкин сон
Они опять возьмут меня в кольцо
Громады, от рождения немые,
Приучена не поднимать лицо,
Зачем я к ним сама иду впервые?
Но кто ломает горные хребты,
Выравнивая пропасти Дарьяла?
Ведь не было затмения луны,
И солнце путь еще не изменяло.
Зачем, пройдя сквозь камни и пустоты,
Через майдан ведет меня трава,
Когда дымят, сползая вниз, высоты,
И твердь земли темнеет, как вдова?
И я стою под деревом ненастным,
И говорю кому-то, говорю:
Пусть жизнь была – из кротости – напрасной,
Пусть я себя за многое корю,
Пусть Ты меня послал для испытаний,
Пусть отдал мир мужчинам на убой,
Ты не услышишь ни моих стенаний,
Упреков, просьб – ведомая Тобой,
Я говорю: кормила всех с ладони,
Растила хлеб на камне, на песке.
Поила всех, и никогда – запомни –
В беде ли, в прозябании, в тоске –
Перед чужим порогом не стояла,
И не просила хлеба никогда…
И вдруг я осеклась и замолчала.
Шел мимо старец в белом… Борода,
Ступни босые… Посох… Следом – мальчик…
И я стою под деревом зеленым…
И сорок дней осталось до войны,
Но почему мне этого так мало?
Ведь не было затмения луны,
И солнце путь еще не изменяло.
И почему в долины сходят горы,
И у кого прощения просить?
…Пусть обещают голуби опору –
Путь над Сиратом крыльями мостить,
Мне сорок дней осталось до дождя.
Возьмут меня в кольцо родные лица.
Идут вдоль неба старец и дитя,
И сходят горы – с травами проститься
Из матушкиных снов
По кругу чётки сыплются из рук,
Задремлет мать, зерно перебирая.
А там все тот же бесконечный круг
И сонм теней от ада и до рая.
Спросила