РАССКАЗ
Было воскресенье. Профессор Хазаров сидел дома и пил мутный яблочный компот, в котором плавали юркие темно-красные косточки. Ему нравилось, когда они попадали к нему в рот, разжевывать их ради потустороннего миндального вкуса.
В дверь позвонили; профессор сделал на мгновение большие глаза, таким образом выразив самому себе удивление, глотнул еще и отставил стакан.
На площадке он увидел женщину, которую сразу заподозрил в каких-нибудь серьезных намерениях. Она стояла, кокетливо соединив стопы в дорогих сапожках на высоком, не по моде, каблуке; при ней были дамская сумочка и подарочный пакет с очевидно весомым содержимым, которые она держала в опущенных перед животом руках.
– Здравствуйте, Лазарь Магометович! – преувеличенно жизнерадостно сказала женщина, немного качнувшись вперед всем телом и отважно тряхнув прической.
Придерживая одной рукой дверь, на которую ощутимо давил мусоропроводный сквозняк, а другой прижимая к паху полу банного халата, хотя под ним были джинсы, Хазаров на всякий случай улыбнулся.
– Вы узнаете меня, Лазарь Магометович?
– Возможно, если вы дадите мне время…
– Что вы. Это я пришла просить вас дать мне время. Только, может быть, вы разрешите мне войти? Иначе вас продует.
Хазаров как бы встрепенулся.
– Конечно. Милости прошу…
Он пропустил, прижавшись к стене и не отпуская ручку двери, женщину в прихожую, закрыл дверь и повернулся к посетительнице, вопросительно подняв брови. Женщина немного взволнованно, или запыхавшись, вздохнула.
– Простите, Лазарь Магометович, что я без предупреждения.
Хазаров усмехнулся поощрительно и гостеприимно, насколько мог:
– Вы думаете, что предупреждение может оправдать акт агрессии?
– Что?..
– Шучу, шучу, – поспешил объяснить Хазаров. – Проходите, пожалуйста, на кухню. В комнате у меня… грустно. Вот сюда. Не разувайтесь: тапок нет.
Хазаров пошел вперед, показывая гостье дорогу, хотя у него нельзя было заблудиться. На тесной кухне он быстро убрал со стола и бросил в раковину мокрую тряпку, спрятал за шторку на подоконнике пепельницу, выставил из-под столика второй табурет, смахнул с него ладонью пыль.
– Вот. Присаживайтесь.
Женщина опустилась на табурет, немного поерзала, найдя удобную позицию, и положила сумку с бликующим пакетом на мощные колени. На пакете была изображена какая-то поп-дива; пакет немного смялся, и она лукаво подмигнула Хазарову.
– Давайте ваши хурджины, я поставлю их на тумбу в прихожей, – предложил Хазаров, протянув руку.
– Нет-нет, не беспокойтесь, мне не мешает, – отказалась гостья быстро и категорически.
– Ладно, как хотите.
Хазаров тоже сел, испытывая неловкость за початый трехлитровый баллон с яблочным компотом, надменно громоздящийся на пустынном столе.
– А я, видите ли, компот пью… Яблочный. Люблю, знаете. Да и полезно. Хотите компоту?
– Нет-нет, благодарю вас, – с испугом, словно ей предложили водки, сказала женщина.
– Ладно. А я еще выпью, если вы не против.
– Что вы. Хозяин, как говорится, барин.
– А гость – божий гость, – улыбнулся Хазаров благодарно и ловко, не уронив мимо ни капли, освежил свой граненый по советскому госту стакан.
– М-м… вкусно, – сказал Хазаров, чтобы уже совершенно реабилитировать себя в глазах незнакомки.
– На здоровьице, на здоровьице, – сказала она и снисходительно ухмыльнулась.
Поджав губы и зажмурившись, профессор Хазаров несколько раз утвердительно кивнул, ритмично и плавно, как бы кланяясь.
– Так я… слушаю вас, – сказал он, чувствуя, что покрывается испариной от странности и непри