К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ РУСЛАНА ТОТРОВА
ЭССЕ
…Он сидит на заваленном бумагами самопальном топчане, в синей от табачного дыма комнате, и негромко перебирает струны на гитаре. Скорее, это отдельные аккорды, а не какая-то определенная композиция, и в целом выходит грустновато.
Мама в лучших традициях высшего света представляет нас друг другу и с изящным предупреждением – «я оставлю вас ненадолго» – через мгновение уже гремит кастрюлями на кухне. Он, тотчас забыв обо мне, еще некоторое время продолжает свои заунывные пассажи и вдруг резко меняет репертуар. Кажется, что в комнате разом рассеялись дым и мрак! Это «Кукарача»… Песенка, которую я знаю с детства – по самой заигранной пластинке из тех, что водятся у нас в доме…
Увы, все хорошее быстро кончается. Исполнив этот краткий приветственный туш в честь моего появления, он возвращается к прежнему печальному звукоизвлечению. Музыкант полностью погружен в себя, и я ему глубоко безразлична.
Но теперь я уже слышу, что он играет… Ошибиться невозможно – все мелодии с той же маленькой пластинки, что и «Кукарача», и каждую я знаю наизусть. Выходит, что мой новый знакомый, так же, как и мы с мамой, любит «Лос Панчос». Мы готовы слушать этих волшебных певцов и гитаристов с утра до ночи, и просыпаюсь я не под «Пионерскую зорьку», а исключительно под их зажигательные крики «ай, аррива аррива!»… Поглядывая в его сторону из-под какого-то случайного журнала, прихожу к выводу, что для писателя он неплохо играет на гитаре. Но ему, конечно, далеко до кумиров моего детства…
…Что он за человек? Первое понятно. Любит мою маму. А что еще?
…Страстный болельщик. Это факт. Всюду газеты и журналы. Сплошь про футбол. Подобие дивана, на котором мы сидим напротив друг друга, устлано какими-то таблицами и фотографиями… Немного погодя все выяснится. Это календари чемпионатов СССР и мира, результаты отборочных матчей. А еще портреты игроков осетинской команды. Мне кажется, что их взыскательные лица пронзают меня насквозь. Не то что сумрачный гитарист, который даже не глядит в мою сторону. Для подростка, который и без того в напряженных отношениях с миром, это почти вызов…
…На дворе 1970 год. От мамы я чуть позже узнаю, что он сейчас работает для кино и пишет сценарии. О фильмах, снятых на Гостелерадио СО АССР, я прочту уже спустя много лет в каких-то биографических очерках и предисловиях к его рассказам. О чем там ни полслова, так это о «московском» отрезке его жизни и разных хитросплетениях этого периода, который, в том числе, берет начало здесь, в насквозь прокуренном подвале на Чистых прудах. Но кто может знать об этом, кроме особо посвященных?..
Оказывается, подземелье, где томится неприветливый человек с гитарой, довольно известное место в Москве. Это творческая мастерская известного режиссера и сценариста Миши Фишгойта, поясняет мама шепотом. Руслан – один из его соавторов, и ему необходимо как можно скорей завершить какую-то их совместную работу: Миша страшно негодует из-за несоблюдения сроков сдачи сценария.
Теперь, как говорится, открутив ленту назад, я понимаю причину тогдашней угрюмости маминого знакомого. Наступало (по крайней мере, так тогда казалось) время большого осетинского футбола. «Спартак-Орджоникидзе», ставший за год до этого победителем Первенства СССР, начинал играть в высшем дивизионе. А к футболу у Руслана всегда было более чем горячее отношение, что, в соответствии с известным законом убывания материи в одном месте и умножения ее в другом, неизбежно приводило к охлаждению его отношений с Мишей…
Гостеприимс