РАССКАЗЫ
ВСТРЕЧА
Я себя потерял. Что делать?
Попробовал работать. Только ничего не вышло. Тот, которого я потерял, он много чего знал и понимал в нашем деле, а, главное, кайф ловил от работы, а я гляжу и не петрю почти ничего, ну а с кайфом – тут уже полный облом.
Ткнулся к друзьям. Смотрю – а они после двух-трех фраз делаются какие-то напряженные. Будто им со мной теперь не о чем разговаривать. Ну и мне вроде как тоже делается неловко.
Эх, думаю, тряхну стариной, закручу напропалую с самой ветреной из женщин – я ж давно хотел такую! Гляжу, выбираю. Только те, что на того косяком шли, мимо меня плывут, не замечая. А те, что на меня поглядывают – ну, хоть бы что-то во мне шевельнулось! Не нужны они мне.
И вот иду я как-то по улице, а вернее говоря, переулку – забрел от недоумения, что делать. И где тот переулок начинается, не помню, и куда приводит, не знаю. Вдруг гляжу – батюшки, он! То есть я. Тот самый. Которого я потерял. Идет, свистит.
– Постойте, – говорю, – подождите!
Остановился. Смотрит. Ждет, наверное, что я у него или закурить попрошу, или время. Тут я ему все объяснил. Кажется, доходчиво и с полным отчаянием положения.
А он на меня все смотрит.
– Ну, – спрашивает спокойно, – и что же вы предлагаете?
– Как что? – говорю. – Да ведь это! Это самое!
– Что?
Тут я как-то смутился. А он на меня уже и не смотрит.
– Вот видите, – говорит. – Так что идите куда шли. Чао!
Поклонился – и сгинул. А я пошел куда шел.
А куда я шел?
ЗРЕЛОСТЬ
Все говорят, что оно зеленое, но я-то знаю, что оно белое.
А я знаю, что оно белое, но все говорят, что оно зеленое.
Меня засмеют, если я скажу, что оно белое, потому что все говорят, что оно зеленое.
Я тоже говорю, что оно зеленое, хотя знаю, что оно белое.
Но я все-таки знаю, что оно белое, хотя и говорю, что оно зеленое.
Неужели я напрасно столько времени говорил, что оно зеленое, когда знал, что оно белое?
А оно и в самом деле зеленое. И пусть кто-нибудь скажет, что оно белое!
ЧЕРТОВЫ ДЕТИ
Мальчик Петя был тогда еще совсем мальчик. А девочка Вера была еще совсем девочка.
И распускалась сирень.
Компания гоготала и веселилась, а мальчик Петя вдруг подумал, что ему хочется совершить что-нибудь героическое. Но компания этого не заметила, и тогда мальчик Петя от нее отделился и гордыми шагами зашагал неизвестно куда.
Компания продолжала веселиться, гоготать и выкрикивать разные глупости и имена. А мальчик Петя тем временем зашел за угол и остановился против кустов сирени, поскольку у него родился план.
Остановился он, надо сказать, как вкопанный, ибо подобного рода планов у него голове до сих пор не рождалось.
Позже, вспоминая этот вечер, он первым делом начинал слышать запах сирени и приглушенные расстоянием смутно-знакомые голоса.
Но в тот миг перед глазами его возникла совершенно другая картина: зима, каток, девочка Вера. Впрочем, эта картина возникала перед ним часто – так часто, что давным-давно уже сделалась вроде как неподвижной. Будто фотография. И хотя мальчик Петя то и дело старался ее оживить, расшевелить, и даже пыхтел и бормотал при этом, – получалось далеко не всегда.
А тут вдруг взяла да и ожила. Сама! И светит солнце, и блещет лед, и девочка Вера – короткая юбочка, посверкивающий снежинкой черный чулок, ослепляющей белизны ботинки с коньками, – и это движение, черт побери, это движение, которым она отталкивается ногой ото льда – одновременно упругое, беспомощное и победительное!..
Тогда мальчик Петя чуть не задохнулся – от восторга, от жалости, от чего-то еще… И ему захотелось прямо сейчас, прямо всю, прямо с коньками взять девочку Веру в огромные руки – и прижимать, вдыхать, беречь, а главное – не отпускать никогда.
Вот такое желание возникло у мальчика Пети по отношению к девочке Вере. И с той поры он уже не мог ее увидеть, чтобы не покраснеть, не отвернуться и не захотеть провалится сквозь землю, лишь бы больше не краснеть и не отворачиваться.
Как бы заново пережив все это, мальчик Петя сделал пару шагов, оглянулся направо-налево, подпрыгнул, ухватил, пригнул и наконец отломил довольно-таки отличную ветку. Потом еще одну, еще, еще – и вот на земле, если собрать, оказался уже вполне н