РАССКАЗ
Два подъемных крана вальсируют в небесах. Великаны медленно разворачиваются и скрещиваются, потом расходятся и снова идут навстречу друг другу. Кажется, что они плывут из стороны в сторону легко, без всякого механического усилия. Как живые. Длинноклювые аисты в небе…
Вчера, как каждую субботу, ездила за продуктами. В овощном отделе супермаркета раскололась на белую спаржу. Уже недели три хожу вокруг – жду. Самый сезон, а цены так и не падают. Хотела еще взять молодой картошки с острова Нуармутье. Оторвала пластиковый пакет и стою, тру. А он все никак. И совсем не понятно, где у него верх, где низ. Я его и так, и этак, тереблю между пальцами одной руки, и костяшками двух, и как при стирке. Дую на него, вглядываюсь в складки, переворачиваю, снова проверяю, – где у него сторона, которая должна отслоиться.
Хорошо это дело продвигается за телевизором: глаза смотрят, а руки делают. Пакет за пакетом: трешь – открываешь, трешь – открываешь. Если получается, лучше все кульки заранее дома заготовить, тогда потом будет быстрее фасовать. Сегодня времени много не надо – их только двести пятьдесят. И кажется, что эти новые на ощупь немного другие – как-то приятней. А завтра, если привезут, – будет еще пятьсот. Под макароны, которые европейская гуманитарная миссия повезет беженцам на Кавказ.
Ворох полуоткрытых прозрачных пакетов образует легкое воздушное облако с характерным запахом пластика. Скоро я в нем совсем зароюсь. Пора уминать эту партию в большую сумку. Открыть форточку, что ли? Не то, не ровен час, разовьется тяга к токсикомании!
Договорились на пятницу. Вроде всем подходит. У меня в этот день три пары с утра, и французский повторять потом уже только на понедельник. Кто же откажется подработать? Да еще в веселой компании! В последний раз я рассыпала и взвешивала рожки. Говорят, следующей партией предвидятся ракушки. Как обычно, по очереди поменяемся ролями. Я встану в конце стола – крутить узлы на кульках, прокалывать их шпилькой, чтобы вышел воздух, и плотно укладывать килограммовые фасовки в большие бумажные пакеты – по двадцать пять в каждый. И, конечно, как всегда, буду волочь пакет по бетонному полу к громоздким напольным весам на контроль – должно получиться 25 кг и чуть больше. Потом его к стенке, и записывать номер в тетрадь. А за это время на столе вырастет горка незавязанных килограммов. Бегом, скорей! Чтобы из них не посыпалось. Сейчас все быстро закрою, чтобы конвейер не простаивал. А в середине процесса это я их буду ждать, пока с двух сторон стола поступят готовые порции. Тут успею и шуточку отпустить, и подсобить кому, и эргономику на рабочем месте навести. Чем больше расфасуем, тем быстрее закончим, тем раньше уйдем. Некоторые сорта легче укладывать, а другие – рассыпать. Ракушки я не люблю от совка и до укладки: пальцы от них шероховатые, все в ссадинах, а кульки получаются такие пузатые, что приходится их утрясать и укладывать особой шахматкой…
…А небо серое, дождливое. Вроде весна, все вокруг цветет. А цветов как бы и не видно. Опять туча висит. Сейчас из нее снова как ливанет! По пупырчатым гроздьям фиолетовой глицинии, обвивающей кладку стены, по длинным бутонам пышных бело-розовых магнолий в садах. По раскоряченным стройкам. Они-то весной как раз и ожили, «защебетали» прямо! Вместо птиц, которых в городе все меньше и меньше. По утрам, если не сварщики свистят, то экскаваторы. Вьют гнездышки. Крышу напротив, и ч