«Мердэ, мердэ!» – таксист бормотал все более отчетливо, бросая гневные взоры в сторону подрезавшего нас «Мерседеса». Водитель «Мерседеса», старательно избегая взгляда нашего шофера, аккуратно встроился прямо перед нами, будучи визуально на расстоянии считанных сантиметров от окружающего траффика. Радио, игравшее что-то легкое, внезапно перешло на тревожный мотив со строгой французской речью на бэкграунде. Напряженность, висевшая в салоне «Приуса», словно облака над рекой Святого Лаврентия, только усугублялась от нервного раскачивания молитвенных четок с арабской вязью на зеркале у лобового стекла. «Мердэ», вновь пробурчал таксист и поддал газу, выруливая на хайвей.
Глядя на гигантское скопление машин, ползущих к развязке на
хайвей из аэропорта, можно было подумать, что все сегодняшние
рейсы по какой-то причине прибыли в одно и то же время.
Вспомнился суровый взгляд Пьера Элиотта Трюдо из известной
хроники 1970-го года, когда во время Октябрьского кризиса он
серьезно и даже угрожающе произнес фразу «Просто следите за
мной»1. Я следил за траффиком из окна такси. Дети притихли. Траффик выглядел весьма серьезно и немного угрожающе. Радио
прекратило играть музыку и теперь из него вещал лишь серьезный
мужской голос на французском.
Каких-нибудь сорок пять минут назад мы приземлились в аэропорту Монреаля, носящего имя того самого Пьера Элиотта Трюдо, и, отстояв нешуточную очередь, взяли такси, чтобы добраться до гостиницы. Английская речь мгновенно оказалась наполовину разбавленной французской, а среди таксистов совсем не было заметно благообразных старцев в ярких тюрбанах, столь привычных для Ванкувера. Наш таксист был по-ближневосточному эмоционален, и я не сразу привык к его странной манере бросать руль и энергично потрясать в воздухе руками, когда кто-нибудь резко перестраивался в его линию. Зачитывать адрес на неродном ему английском было делом безнадежным – пришлось просто дать распечатку. Для типичного таксиста он был нетипично неразговорчив – вещь редкая как в Канаде, так и в России.
Разлапистые кроны неизвестной мне флоры плотной стеной шли вдоль хайвея. Полное отсутствие хвойных деревьев и гор на горизонте неожиданно дополнялись отсутствием влажности и духоты, столь присущих восточной части континента. «Осень все-таки», подумал я, хотя сентябрь только начался, и увидел большой рекламный биллборд на обочине, извещающий на французском о том, что Селин Дион выпустила новый альбом. Через полчаса мы были у нашего отеля на улице, носящей имя еще одного крупного политического деятеля – Рене Левека2. Выгрузившись, мы расплатились с таксистом и пошли оформляться.
– Я дала ему десять долларов сверху, – устало сказала мне жена, пока мы ехали в лифте на наш этаж.
Я слегка нахмурил брови – десятка на чай казалась суммой чрезмерно щедрой.
– За то, что довез в целости и сохранности, – добавила она, проч