Жизнь Сережи Домкратова, кучерявого краснощекого блондина (смахивающего на маленького дедушку Ленина с октябрятского значка), проходила в постоянной товарно-денежной нужде. Родители получали катастрофически мало и оттого были людьми крайне прижимистыми.
– Хочу мороженого, – просил Сережа.
– Ты уже его в этом месяце ел.
– Ну, папа…
– От мороженого можно простудиться, а ведь ты поешь в школьном хоре! Ты заболеешь и подведешь своих товарищей!
– Но ведь сейчас лето. Хор на каникулах. Я никого не подведу.
– Хватит, Сережа, – обрывал его отец. – Оставим препирательства.
– Хочу конфет, – просил Сережа маму.
– Хорошо, – соглашалась мама, но покупала не вкусные и дорогие «Ассорти», а дешевую тягучую пастилу.
– Купите мне джинсы, – просил Сережа родителей и приводил доводы: – Все ребята в них ходят.
Родители покупали, но не престижные Wrangler, а дешевые польские техасы.
В подростковом возрасте Сережа стал (надоело клянчить и ныть) подрабатывать – носил старушкам продукты из магазина.
– Возьми, Сережа – это тебе за труды…
Кто пятьдесят копеек даст, кто тридцать, кто двадцать. В неделю набегало рублей пять.
А это уже и пломбир, и вкусный молочный коктейль с песочным пирожным…
Кто-то из Сережиных «доброжелателей» написал на него телегу: «Ваш ученик С. Домкратов занимается частнокапиталистической деятельностью…» в партийное бюро школы.
Партию бросило в жар.
Дирекцию залихорадило.
– А ну подать его сюда! – приказал директор школы.
Сережу доставили в аскетически обставленный (стол, стул, телефон, портрет вождя) кабинет
– На дыбу его, – объявил свое решение глава школы.
Сережу тут же под руки и на дыбу, то есть на бюро пионерской организации.
– Ведь ты пионер! Всем ребятам пример… как ты мог, как… брать со старушек деньги?! Вспомни Тимура и его команду! – закричал с трибуны вихрастый председатель бюро Витя Моровой.
– Я не беру, – возразил Сережа. – Они мне сами дают… за мой труд… так и говорят – это, Сережа, тебе за труды.
– Это еще хуже! – вскрикнула умостившаяся на трибуне голосистая, грудастая – освобожденный секретарь комсомольской организации школы, Вера Стадниченко. – Потому что налицо происки буржуазного разложения. Наше общество построено на братской помощи, а не на обдирательстве товарищей по классу. Я имею в виду рабочий класс! Если еще будет хоть один такой сигнал, то вылетишь из пионеров и никогда не станешь комсомольцем. Понятно? Никогда! Иди!
Сережа оставил бабушек, чем поверг их в настоящий шок.
– Кто же нам теперь станет помогать?! Кто?
Сережа в ответ виновато улыбался.
Прошел месяц, может, чуть больше после Сережиной политической чистки.
– Я слышал, ты теперь не при делах? – поинтересовался у Сережи дворник: вихры, борода, шинель, сапоги, диплом художественного училища им. Серова – Александр Никитский.
Сережа утвердительно вздохнул.
– Могу поспособствовать. Мне помощник нужен… четвертной в неделю. Согласен?
– Нет. Хватит с меня уже старушек. Наш секретарь школьного комитета сказала, что меня не примут в комсомольцы.
– А он тебе нужен… ну, комсомол этот? Кстати, кто у вас секретарь – Верка Стадниченко?
– Ну, да, Вера Николаевна…
– Ты ее не дрейфь, старик! – успокоил Сережу дворник. – Я с ней договорюсь.
– А вы что, ее знаете?
– Я много кого знаю. Дворник должен знать всех. Работа у него такая! И Верку твою я хорошо знаю. Она у меня почти каждый день в дворницкой с дружками своими из райкома «сухачевского» гоняет. Так что все в ажуре. Приступайте к работе, молодой человек!
Сережа с Никитским спустились