В 70-х гг. IV в. началось массовое вторжение гуннов на Кавказ и в Восточную Европу. Первыми удар кочевых племен приняли на себя аланы. По свидетельству Аммиана Марцеллина, гунны – «этот подвижный и неукротимый народ, воспламененный дикой жаждой грабежа, двигаясь вперед среди грабежей и убийств, дошел до земли алан, древних массагетов». Орды номадов «произвели у них (алан – Ф. Г.) страшное истребление и опустошение, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к себе» [2, 492, 494]. В 371 г. основные силы гуннов с новыми союзниками – частью алан – через низовья Дона направились к Северному Причерноморью. Другая часть гуннов, преследуя уцелевшие группы алан, двинулась на Северный Кавказ.
Под натиском многочисленного врага (гуннов) аланы, избежавшие истребления или не вовлеченные в Великое переселение народов (далее: ВПН), отступили на юг, главным образом в верховья Кубани и среднее течение Терека. О резком увеличении плотности населения, связанном с миграцией алан, «свидетельствует большое число бытовых и погребальных памятников» середины I-го тысячелетия «и увеличение размеров городищ Нижне-Джулатского, Терекского, Хамадиевского, Алханкалинского и др.» [4, 95].
Как результат перемен этнической карты региона в период ВПН можно считать приток ираноязычного населения в районе Кисловодска, а также к востоку от Сунжи [5, 139]. Первый культурно-хронологический этап Мокрой Балки (вторая половина V – первая половина VI вв.) хорошо синхронизируется с гепидскими комплексами [6, 38].
Д.С. Коробов на всем Северном Кавказе выделил группу катакомбных погребений III–IV вв. Из 39 выявленных комплексов 25 происходят с территории Кисловодской котловины. По три расположены в Карачаево-Черкесии и Осетии; 5 – в центральной Чечне. Детальный анализ сопровождающего инвентаря мужских погребений Клин-Яра и Мокрой Балки показал их деление по данному параметру на две подгруппы. Предметы вооружения и конского снаряжения в составе мужского набора отмечены в 36% и 27% соответственно. В «элитных» могилах Клин-Яра 3 обращает на себя внимание наличие жертвенной пищи (кости овцы/козы), «что может являться дополнительным аргументом в пользу их более высокого статуса». Кроме этого, для данной группы характерны большие, чем у второй группы, параметры погребений: большая длина и ширина как дромоса, так и камеры. Мужские захоронения первой группы чаще были одиночными; входное отверстие, как правило, закладывалось плитой, затем плотно замазывалось зеленоватой глиной [7, 182–184].
Женские погребения тех же могильников имели «свою иерархию по представительности состава инвентаря в целом, но специфические наборы, характерные для разных групп женских погребений, не выделяются» [7, 184–185].
Из парных погребений (мужчины и женщины) выделяется катакомба 361 могильника Клин Яр 3, по инвентарю «отнесенная к более высокому рангу». Хотя в целом для каких-либо обоснованных выводов материала недостаточно [7, 185].
В то же время отмечены серьезные различия между подкурганными и грунтовыми захоронениями алан III–IV вв. по площади камеры и количеству погребенных: подавляющее большинство погребений в подкурганных катакомбах с очень большими по размеру усыпальницами являются индивидуальными. В тех случаях, когда удалось установить, погребенные укладывались по центру камеры, имевшей «избыточную» площадь, превы