Заставить снова говорить о формировании жанра этой пушкинской вещи1 побуждают весьма серьезные обстоятельства, которые вполне можно назвать вновь открывшимися, новыми.
Хотя новизна их относительна. Книга С. Бочарова «Филологические сюжеты» вышла в 2007 году. А статья Л. Магазанника из сборника ИМЛИ «Пушкин и теоретико-литературная мысль», к которой обращается в своей книге Бочаров, увидела свет в 1999-м.
То есть, очень немало лет прошло с тех пор, как Л. Магазанник заметил в «Пиковой Даме», по словам С. Бочарова, «интересную подробность, какую мы при чтении не замечаем»: «В сцене ожидания Германна у дома графини мы пропускаем фразу: “Швейцар запер двери” – после чего через несколько строк в половине двенадцатого он ступил на крыльцо и взошел в освещенные сени»2.
«Он» – это Германн. Магазанник мог бы продолжить цитирование, потому что после фразы: «Швейцар запер двери», следует еще одна: «Окна померкли», которая интригует не меньше, – ведь вошел Германн в освещенные сени.
«Есть и еще незамеченная подробность, – пишет С. Бочаров на этот раз в «Знамени» (2011, № 9), – ее впервые как будто недавно заметил М.Л. Гаспаров, читая “Пиковую Даму” в присутствии Ю.Н. Чумакова, о чем тот рассказал недавно тоже: “Однажды на моих глазах он вычитывал поэтические фразовые конструкции из “Пиковой дамы” и вдруг прочитал вслух: “Мертвая старуха сидела, окаменев”», «Так Германн, – продолжает Бочаров цитировать Чумакова, – видит ее уже на обратном пути из спальни, после того как она “покатилась навзничь и осталась недвижима”. – Вы не находите, что позы умершей не совпадают? – спросил Гаспаров, и Чумаков согласился. “Одного такого наблюдения достаточно, чтобы от него распространить анализ на всю вещь”»3.
Жаль, что большинство исследователей «Пиковой Дамы» не заинтересовались этими подробностям пушкинского текста. А если и заинтересовались, то весьма неумело их опровергая. Например, Виктор Есипов, который для чего-то полез в словарь Даля и прочитал там, что «запереть» не только закрыть дверь ключом, но и просто притворить ее4. Но ведь очевидно, что швейцар, проводив поздно к ночи хозяев и ожидая их только к трем часам утра, конечно, не оставил дверь незапертой, чтобы пойти вздремнуть до их приезда.
Так же в той же статье в «Дарьяле» Есипов пытается опровергнуть наблюдение Гаспарова и Чумакова о позе умершей старухи: «…“покатиться навзничь” – это обыкновенная метафора: графиня, сидящая в вольтеровом кресле, теряя сознание, постепенно откидывалась головой назад. Откинувшись назад (“покатившись навзничь”), она неминуемо уперлась затылком и плечами в спинку кресла и “осталась недвижима”, занимая при этом сидячее положение. Лежачее и даж