Так сложилось, что среди моих друзей оказалось много художников. Это особая порода людей. Одно то, что они по-своему воспринимают окружающий мир, уже о многом говорит. Помимо природного дара они отличаются дружелюбием и отвагой. Недаром практически все наши художники принимали активное участие в защите Отечества. (Кстати, нечто подобное наблюдалось в Абхазии и Грузии). Кроме того, у этих творческих натур есть одно серьезное преимущество перед окружающими – у них есть мастерские, которые используются как салоны для проведения досуга, при этом никому не мешая. И это все в атмосфере богемности.
Художники бывают разные. Одни много и успешно работают, другие рождают свои творения в муках. Одни любят дарить свои картины, а другие расстаются со своими произведениями в терзаниях. Долгие годы тесного общения с живописцами, скульпторами, графиками и иже с ними привело к тому, что у меня скопилось достаточно оригинальных работ, чтобы назвать это собрание малой галереей. Для меня она была ценнее многих музейных коллекций. Несколько картин висят дома и поныне, но большая часть находилась на работе, была развешана на стенах моего рабочего кабинета, где приходилось проводить основное время суток. Как известно, в августе 2008 года одним из первых под обстрел попало здание Парламента. Оно полностью выгорело, в том числе и мой кабинет. Огнем были уничтожены ценнейшие архивы, собрание фотографий, вся библиотека и моя галерея современной осетинской живописи. Общая потеря не поддается оценке. Когда горечь утраты несколько улеглась, было принято решение хотя бы рассказать об этих навсегда потерянных творениях.
Начало, по всей видимости, было положено картиной Хсара (так он сам пишет свое имя) Гассиева. С ним я познакомился в середине 70-х, и сразу был допущен в его мастерскую. Его по праву считают патриархом своего цеха. Его влияние ощутили почти все сов-ременные осетинские художники. Работал тогда он много, иногда сутками. При этом одаривал своими работами всех тех, кого считал достойными этого. Это как отдавать щенков и котят в хорошие руки. Картины Хсара есть почти у всех цхинвальцев его поколения.
Большая часть картин этого автора находится у меня дома, а одна оказались на работе. Попала она ко мне несколько неожиданно. Одно из посещений мастерской Мастера пришлось на генеральную уборку, когда безжалостно уничтожались все черновики и эскизы. От экзекуции удалось спасти только одну работу. Это была акварель, выполненная в голубых тонах. Я назвал ее «Голубой коник». Собственно, она и изображала понуро стоящего коня. Как-то, значительно позже, сам Хсар заглянул ко мне в кабинет. Увидев свою работу – очень удивился. Сказал, что сейчас так нарисовать уже не сможет. Тут же достал блокнот и стал перерисовывать свой же набросок.
Наш главный акварелист, лауреат премии им. К. Хетагурова, которую он, к великому сожалению, не успел получить, Мурат Шавлохов подарил мне две великолепные акварели. Одна относилась к ленинградскому периоду творчества, и на ней был изображен небольшой горбатый мостик. Другая – представляла собой большой букет цветов в вазе. На моей стене это было самым ярким пятном и производило впечатление на эмоциональных дам.
Ушанг Козаев за последние годы своей жизни стал обладателем всех возможных званий и премий. Он был непременным участником всех значимых показов наших мастеров. Во время событий 1991-1992 годов Ушанг являлся не только самым активным участником боев, но и продолжал писать. Тогда его мастерская находилась на углу Исак