РАССКАЗЫ
СНОВИДЕНИЯ
После кончины супруги у Аркадия Сергеича появились проблемы со сном. Лежа один в двуспальной кровати, он долго не мог уснуть, а заснув, часто просыпался. Раньше он не запоминал своих снов, а теперь, проснувшись, отчетливо помнил, что ему снилось. Снилось же ему каждую ночь практически одно и то же, хотя иногда в сновидении что-то незначительно менялось. Сюжет сна был прост. Незнакомый город или предместье, где он неизвестно как оказался. Он едет в трамвае и вдруг вспоминает, что забыл что-то в номере. Нужно вернуться в гостиницу. Но он не помнит дороги назад. Обращается к кому-то из пассажиров:
– Извините, а как проехать…
И вдруг с ужасом понимает, что не может вспомнить, как называется гостиница, где она находится, на какой улице. Не помнит абсолютно ничего.
Или другой вариант того же сна: он уезжает из незнакомого города. Идет с чемоданом к остановке трамвая. И вдруг осознает, что не знает, на каком трамвае ехать, в какую сторону. А времени до отхода поезда уже очень мало. Нужно спешить! В растерянности, в очередной раз взглянув на часы, он обращается к прохожему. Но не может задать вопроса, потому что не помнит, какой вокзал нужен, куда едет, почему он тут…
В этой безвыходной ситуации он просыпался… И не мог уснуть до утра, маялся в дремотном забытьи…
После кончины жены слезы то и дело наворачивались на глаза Аркадия Сергеича. Например, идет он по переулку и вдруг услышит из проезжающей машины или из отворенного где-то окна знакомую мелодию – и готово… Но очки-хамелеоны с темнеющими на свету стеклами скрывали, слава богу, его глаза от идущих навстречу прохожих…
Чтобы вконец не раскиснуть, Аркадий Сергеич запретил себе думать о жене, вспоминать о ней.
Но одиночество, накрывшее его с головой, как штормовая волна накрывает не успевшее добраться до берега суденышко, было тягостно и непривычно.
И все же нужно было жить дальше. Для чего? Зачем? Это, как говорится, не нашего ума дело. Об этом он не задумывался, а просто механически, словно робот или растение, избежавшее потравы, продолжал свое существование.
На сына рассчитывать не приходилось. Недавно он окончил институт, у него была собственная однокомнатная квартира, образовавшаяся в результате размена родительского жилья, – теперь он жил своей жизнью.
– Ну ты как, па? – спрашивал сын, забежав на пять-десять минут. И снова исчезал на неопределенное время.
Оставался Дарик, лабрадор черной масти, который побуждал Аркадия Сергеича соблюдать заведенный порядок. Собачьи глаза, цвета жженого сахара, словно говорили ему: «Хозяин, пора бы мне поесть!» или «Хозяин, не пора ли нам на прогулку?»
Утром, стоило Аркадию Сергеичу спустить ноги с кровати, пес оказывался рядом и, опершись передними лапами о его колени, пытался лизнуть хозяина в лицо. Аркадий Сергеич отмахивался от него и исчезал в ванной комнате…
Когда он шел на прогулку с Дариком, в памяти вдруг возникал перекресток приснившейся ему незнакомой улицы или гранитные ступени лестницы, по которой он спускался к какому-то водоему. Эта зримая реальность увиденного во сне пугала Аркадия Сергеича.
– Не сбрендил ли я? – задавался он вопросом.
А на бульваре ветер ерошил кусты, выворачивая листья наизнанку, по асфальтовым дорожкам катили детские коляски молодые матери или бодрящиеся бабушки, деловито шагал торопящийся куда-то люд. Вдруг, как из-под земли, возникал знакомый собачник (он всегда появлялся неожиданно) в камуфляжной куртке и грубых солдатских ботинках.
– Как дела, Сергеич? – приветствовал он Аркадия и гладил Дарика по загривку.
– Ничего, спасибо, – выдавливал из себя Аркадий Сергеич. Он не посвящал знакомого в свои личные дела.
А тому страсть как хотелось поговорить. Он доставал из портсигара бе