В первое время мозг возмущался, пытался сопротивляться действительности. Но реальность – штука упертая, ее не обманешь. Можно, конечно, представить, что все у тебя хорошо, и ежедневно твердить, как мантру – «неплохо-отлично-превосходно-замечательно». Может быть, от самообмана и станет легче, но от себя не уйти. Когда я это понял, то проще стал смотреть на мир. Но как же долго к этому шел! Был на грани срыва, жить не хотелось, а для того, чтобы наложить на себя руки, слишком любил жизнь.
Да, я никогда больше не увижу солнца, разве только его отражение, проекцию в своем мозгу. Потеряв зрение, заметил, что у меня обострились другие чувства. Я стал лучше слышать. Со временем развилось обоняние, научился различать запахи не хуже собаки. Своими пальцами умею разглядеть мельчайшие шероховатости банковской купюры. Натренировал свою память так, что в течение одной-двух секунд смогу извлечь информацию любой степени давности из темных подвалов подсознания. И, кроме этого, понял, что такое интуиция, хотя когда-то это слово было для меня пустым звуком. А, главное, своим умом дошел до того, что с верой в сердце человек способен на многое. Даже снова научиться видеть. Пусть и не глазами.
1
Когда после долгого периода тяжелой депрессии я пришел в себя, передо мной встал вопрос – как жить дальше? Денег на существование не было, пенсия по инвалидности казалась насмешкой. Постепенно привык к своей неполноценности и начал бороться за жизнь. Первым делом научился самостоятельности. Сначала освоился в собственной квартире, и это было так странно – заново изучать свой дом, ведь в нем я прожил почти сорок лет. Словно попал в незнакомый мир, полный звуков, запахов, в котором отсутствуют цвета, и господствует вечный мрак. Тыкался в стены, как слепой котенок, и отбивал ноги о стулья. Несколько раз едва не вывалился в окно, раздвигая шторы. Шторы открывал по привычке, зачем слепому солнце?
Не мог находиться в тишине, она угнетала. В квартире, конечно, никогда не бывало полного безмолвия. Даже ночью слышались какие-то звуки – поскрипывал диван, капал кран на кухне. Но это было не то, чего я хотел. Хотелось общения, слушать живые голоса и разговаривать с живыми людьми. В пустых квартирах, в тихом одиночестве эта потребность чувствуется особенно остро. По моей просьбе дядя Ваня, сосед по площадке, принес маленький транзистор. Радио стало портом, с его помощью я поддерживал связь с внешним миром. Когда хотел послушать последние новости, то включал «Маяк», а если становилось тоскливо – «Авторадио». Хиты восьмидесятых годов – музыка моей молодости, отвлекали от тяжелых мыслей. Но больше всего мне полюбились короткие волны. После захода солнца транзистор начинал ловить десятки радиостанций, вещающих на всех языках мира. Я переходил с одной станции на другую, и, казалось, что путешествую по свету. Англичане, французы, испанцы, немцы, поляки, болгары, хохлы приветствовали меня разными голосами. В этих языках еще немного разбирался. Фразы на языках Малой Азии, Китая, Индии и Дальнего Востока были просто волшебными заклинаниями, и я часами слушал их радиопередачи, не понимая ни слова. С рассветом волшебство исчезало и на коротких волнах оставалось две-три местные радиостанции. Ждал заката, чтобы продолжить путешествие.
Продукты приносил дядя Ваня. Но я не желал ни от кого зависеть, не любил, когда со мной возились, как с грудным ребенком. Первый самостоятельный поход в магазин был полон приключений и показался высадкой на чужую плане