Часть 1
Вартан аккуратно разлил водку по рюмкам и поставил бутылку, покрытую изморозью, в центре ломящегося от яств стола.
– Баров тесанк! – торжественно произнес он, окинув торжественным взглядом гостей.
– Баров тесанк! – повторили за ним все присутствующие, включая меня, и, без промедления, выпили.
Холодная водка обожгла отвыкшее от крепкого алкоголя горло. Я вздрогнул, слегка закашлялся и метнул в рот кусочек острой брынзы. Все встало на свои места. Первый традиционный тост «С добрым утром!» остался за плечами.
У каждого народа свои обычаи. Если ты вырос в лоне одной культуры, то привыкать к нюансам другой иногда не так уж и просто. Армянская диаспора в Канаде очень консервативна и ревностно хранит свою культуру, частью которой является хаш. Традиция хорошая и важная, но вот привыкнуть к тому, что водку надо пить с девяти утра (а то и раньше!) человеку, чья юность прошла в Бишкеке, не так уж просто. Куда проще привыкнуть к армянской речи, звучащей на хаше вперемежку с русской и английской. Почти все мои друзья армянского происхождения – полные трилингвы. Свой родной язык, состоящий из двух диалектов (западного, что сохранился на Ближнем Востоке после трагических событий 1914 года, и восточного, «советского») они берегут как зеницу ока и в некоторых случаях (в церкви, например) говорят только на нем.
Армянский совершенно не похож на другие наречия. Фонетически он резок, его нельзя назвать мелодичным. Число носителей этого языка в мире невелико – около семи миллионов. Но, имея собственный уникальный алфавит с 405 года нашей эры, он, вероятно, один из самых древних сохранившихся на планете языков. На каждом хаше у моих хлебосольных армянских друзей обязательно бывают новички (как русско-, так и англоязычные) и тема алфавита неизбежно всплывает. Месроп Маштоц, создатель алфавита, фигура невероятно почитаемая всеми армянами, даже крайне далекими от литературы или истории, но относятся к нему порою не без юмора – новичкам обязательно расскажут апокриф, что его черновики случайно попали в руки неким грузинским монахам и поэтому грузинский алфавит похож на слегка видоизмененный армянский. Любой хаш в этом смысле – окно в армянскую культуру. Вы узнаете и про Давида Сасунского, и про Вартана Мамиконяна. Кто-то обязательно упомянет и диву из поп-культуры современности Ким Кардашьян. Но все тосты и речи будут на обязательно армянском с дубляжом на понятный остальным язык. Для армян их язык он как корзина с горящими углями из старого фильма «Борьба за огонь», которая должна нестись, не угасая, каждым поколением несмотря на порою экзистенциальные трудности.
В лингвистическом многоголосии канадского Ванкувера, одного из самых мультикультурных городов мира, армянский язык не выглядит белой вороной. Живя в городе, где огромное количество жителей родом из других стран, сталкиваешься с фактами, которые никогда бы не получилось узнать, живя в других местах. Скажем, раньше я никогда не задумывался о том, что язык Поднебесной – это вовсе даже не единый монолит типа английского, а совершенно разные и, кстати говоря, не всегда взаимно-понятные диалекты. Их сближает одно – единое иероглифическое написание. Одно и то же слово, звучащее абсолютно по-разному в разных уголках Китая, описывается одним и тем же символом, не менее древним, чем буквы Маштоца. Я узнал об этом, когда учился в колледже. В моей группе было два студента, говорившие на английском с сильным акцентом. Удивительнее всего, что говорили они с этим акцентом на английском друг с другом. На мой невинный вопрос, а чего вы, парни, не трещите между собой на родном, мне объяснили, что так им намного проще общаться, поскольку один был из Харбина, а другой из Шанхая – совершенно разных концов страны. Но китайские газеты и новостные вебсайты они читали одни и те же. Иер