В современном непрочном и нестабильном мире на неокрепшие умы наших сограждан ежеминутно обрушивается поток информации для восприятия поток информации, источники которой подчас настолько противоречивы, что слушая «достоверные» рассказы очередного медиаэксперта о нашем, для меня недалеком, прошлом начинаешь сомневаться в собственной адекватности. Поэтому, задавшись целью облегчить жизнь своим потомкам, я решил написать о том, как мы жили, чем дышали, о чем мечтали, что нам удалось, а что нет, в надежде на то, что им не придется искать информацию о нас и нашей эпохе в интернете или сомнительных шедеврах современной полиграфии. Начать я решил, как принято с описания детства, однако прошел не один Новый год и не один Понедельник, прежде чем сегодня, в пятницу 12 апреля 2019 года, я решился. Подвигли меня к этому две причины – великолепная фраза, прочитанная накануне в старинной персидской книге и телефонный разговор с моим кабардинским братом Володей Гуговым, которому я недавно посылал свой небольшой рассказ.
Итак, вот эта фраза: «Верши дела теперь, пока цветок твоей жизни пышно расцветает на лужайке, пока осенний ветер старости не поднялся в цветнике твоего бытия, а не то раскаешься, но будет уже поздно и, как ты ни будешь утешать себя, все будет бесполезно». Ободренный напутствием из Нальчика и памятуя о том, что цветок моей жизни цветет уже не так пышно, а осенний ветер стал полновластным хозяином в цветнике моего бытия, я решил сойти с пути покоя и благоденствия и начал писать эту долгую повесть о прошлом.
Рожден я был в тяжелом и голодном 1946 году, в семье нищего 23 летнего студента исторического факультета, которого Великая Отечественная война хорошенько пожевала и выбросила в жизнь инвалидом 2 группы, поставив крест на карьере офицера, о которой тот мечтал, поступая в военное училище. Он особенно гордился немногими выжившими друзья-ми, которые продолжали успешную воин-скую карьеру после окончания Великой Отечественной ваойны. На этом редком фото он со своим старшим товарищем по училищу Героем Советского Союза, Георгием Александровичем Калоевым, во френче, который мама соорудила из форменного кителя, в котором он вернулся из армии.
Маме же, после моего рождения, пришлось распрощаться с карьерой в Госбанке, где ее работа была отмечена медалью «За доблестный труд» и подругами, с которыми она во время войны патрулировала улицы осаждаемого фашистами Дзауджикау. Во время одного из таких дежурств она с напарницей задержала диверсанта, и к значку «Ворошиловский стрелок», которым мама очень гордилась, добавилась медаль «За оборону Кавказа». Местом моего рождения стал Родильный дом №1 на улице Дзержинского 32. О некоторых подробностях этого события я узнал в 4 классе, когда среди бумаг отца нашел короткую записку: «Сегодня в понедельник, 26 августа 1946 года, в 18ч. 32 м. родился сын Петр, день был туманный». В последствие, все беды и невзгоды, в изобилии сыпавшиеся на мою несчастную голову, я неизменно объяснял рождением в туманный понедельник. Правда, затем, еще через пару лет я узнал от мамы, что хотя при появлении на свет я весил менее 3 килограммов, – ро