РАССКАЗЫ
ГДЕ ТВОЯ ХИЖИНА, ДЯДЯ ТОМ?
В раннем моем незамутненном детстве о неграх мы узнавали из газет и книжек. Первого негра я увидел лет в 11, в Москве, и это событие было таким, как если бы сейчас я увидел инопланетянина. И первый вопрос о них был: “Па, а как они друг друга отличают? Они же все черные!”. В газетах много писали об угнетении негров в Америке, как их линчуют и оскорбляют, и о том, как наш советский народ сопереживает их тяжелой судьбе. Газеты писали, что там, в злой Америке, расизм, а вот у нас его совершенно нет и не может быть ибо мы строим коммунизм, в котором все расы и нации будут равны, даже помню плакаты того времени: три улыбающихся лика под красным знаменем – белый человек славянского типа, негр с толстыми губами и желтый раскосый под соломенной конусовидной шляпой – и называлось это могучим и красивым словом — «интернационализм»! Мало того – негров у нас любили, сильно любили, и это было нетрудно ибо, более 90 процентов населения России чернокожих в глаза не видели – лишь иногда экранах кинотеатров и телевизоров или на фото в черно-белом, в основном, варианте мелькали их лица. К тому же любить негров полагалось политически: секса, как известно, в СССР не было, зато была любовь «политическая». Но это все сочувствие абстрактное. Зато помню книжку своего детства «Хижина дяди Тома» с картинкой умирающей белой девочки в постели и скорбного седого негра, стоящего рядом. Вот через эту книгу, через картинку, негров и в самом деле становилось жалко. Таким образом, литература превращала абстрактное «вообще» в конкретный образ, создавала личное отношение. Сами, конечно, в очередях бесконечных мучились, но на фоне того, что эти бедолаги терпели от Ку-Клукс-Клана, мы чувствовали себя просто счастливчиками. Однако скоро в Москве, Ленинграде и других крупных городах СССР встретить негра или негритянку на улицах стало явлением, хоть и редким, но довольно обычным. И выглядели они отнюдь не забитыми или нищими: держались достойно, прямо, одевались вполне цивильно по западным меркам, а иногда экзотически и красиво – женщины, обернутые в цветные сари и с золотыми тонкими браслетами на запястьях. А если кто в классе говорил: “Вчера я в Москве с папой видел негра!”, то авторитет такого одноклассника на ближайший час было обеспечен, при этом почему-то всегда спрашивали: ”Живого?.. Если этот авторитет не перехватывал наш единственный отличник Виталя Вайсберг сообщением типа: “А у меня появилась серия марок “Животные Арктики”!(сейчас трудно объяснить наш восторг к этим маленьким цветным наклейкам на конверты, страсть к их собиранию, в которой первенствовал Виталя – видимо доставали родители, знаменитые на весь город врачи), Но к неграм! Даже у нас в Подольске, недалеко от нашей девятиэтажки жил негр, которого знали все и каждое утро он проходил мимо нашего дома по пути на работу. У него была дочка симпатичная мулатка лет десяти, которая носилась по району вместе с нашей детворой – играла в догонялки, качалась на качелях. В перестройку и во время распада СССР количество темнокожих сынов Африки в городах значительно увеличилось. По большей части они приезжали в Россию учиться – это было дешевле, чем учеба на западе, где-нибудь в США или Франции. Снимали жилье они не только в Москве, но и в области. И вот у нас наступили девяностые годы. Все бросились на приманку капитализма – повсюду вырастали торговые ларьки, торгующие круглосуточно пивом, подозрительного происхождения спиртным, презервативами и жвачкой. В быт россиян прочно входили такое понятие как наезд, рэкет,… Однако вернемся к неграм . Не забуду как мой маленький сын впервые увидел негра. Было ему годика четыре, и я отправился с ним гулять через дорогу в парк Речного вокзала. Парк был довольно запущенный, диковатый, на одном из перекрестков аллей находился старый безводный разрушающийся фонтан с сухими прошлогодними листьями на дне, в стиле сталинского лжеклассицизма. Рядом с ним стоял нег