Рассказ
Рита смотрела на пустырь через окно своей хрущевки.
Всю Ритину двадцатилетнюю жизнь соседи пытались вырастить на пустыре деревья. Из грязи, по которой был размазан поздненоябрьский снег, торчали кривые палки-саженцы, штук пятнадцать. Кто-то навтыкал вокруг каждого из них деревянные доски. «Чтобы собаки не ссали», — сказала как-то Марина. Рита не видела, чтобы собаки ссали на саженцы, но почему-то никакие деревья у них за окном не приживались. Каждую весну соседи, в основном пожилые, выходили во двор, передавали друг другу распечатки из интернета, выкорчевывали старые палки и закапывали новые. Они верили, что на этот раз точно получится, но Рита знала, что саженцы снова засохнут, каждый из саженцев.
Рита слышала все, что происходило в прихожей. Сначала один мужской голос, потом второй. Говорили: «Соболезнуем вам», «Вашей утрате соболезнуем». И Марина, вся печальная, вздыхающая, отвечала: «Спасибо вам, спасибо». Потом закрутилась беседа, превратилась из медленной, рыхлой в тугую и звонкую. И вот Марина уже хохочет, мужчина просит «номерок». Марина, кажется, не возражает. Риту затошнило. Она сама не поняла от чего.
Рита посмотрела на раму, залепленную бумажным скотчем, поковыряла его ногтем-лопаткой. Повернула голову влево, затем вправо, оба раза получилось не очень, потому что чем дальше за спину пыталась заглянуть Рита, тем сильнее что-то кусалось у нее в животе. Рита закрыла глаза, развернулась и задрала голову. Когда глаза открылись, они могли смотреть только на люстру. Рита повела зрачками влево и увидела верх мебельной стенки. Скользнула по ее торцу, затем по стене к полу.
Прямо перед Ритой растягивалось большое, темное, прямоугольное, загромождающее всю комнату пятно, на которое она совсем не хотела смотреть. Но ей все равно придется, много раз придется. Рита решила, что будет проще сначала увидеть снизу. Она села на корточки, потом встала на руки, доползла до середины гостиной и легла на спину. Табуреточные прямоугольники из потемневших досок, коричневые козявки на них, металлические крепежи для ножек. Между двумя табуретками тянулся темно-бордовый велюр, по краям — что-то бутафорски золотое. Рита дышала, слушала дыхание, дышала. Привыкала.
— Ты что, больная?
В комнату зашла Марина, которая говорила о себе, что она эффектная женщина, на самом деле она так не считала, потому что у нее всегда что-то было лишним или ей чего-то недоставало, но мужчины, с которыми занималась сексом Марина, соглашались с тем, что она эффектная. Каждое утро Марина выдавливала лимон в кружку с водой и выпивала все залпом. Она не ела после шести. Сегодня, даже сегодня, она выдавила лимон и наверняка не собиралась есть вечером.
Ритин город был не большой, но и не маленький