Дзерасса ХЕТАГУРОВА
Чужой среди своих: репрезентация образа Другого в осетинской поэзии конца XIX — начала ХХ века (Г. М. Цаголов, Д. А. Гатуев)
Стремление к интеграции в социокультурное пространство — важнейшее условие формирования личности. Через осознание «свое-другое» происходит становление каждого индивида, поскольку принятие и понимание другого рождает суть истинного существования.
Сопоставление «своего и чужого — одно из глубинных свойств человеческого сознания» [1, с. 181], соответственно извечная проблема бытия, потому и взаимодействия системы образов «я-другой-иной-чужой» — тема многих философских, культурологических, социальных и филологических трудов (Ф. Ницше, Ж.-П. Сартр, Э. Гуссерль, Ж. Деррида, М. Хайдеггер, М. Бубер, Э. Левинас, Ж. Лакан, Б. Вандельфельс и др.).
В художественной литературе проблема идентичности и самореализации — многогранный казуатор творческих исканий, ведь «все и каждый является я, все и каждый является другим» [4, с. 242].
Особо остро проблема взаимоотношения творческого «я» с обществом, поиска собственной самости и пути социальной коммуникации стояла на рубеже ХIХ–ХХ веков — время «душевного надлома, нервных расстройств, галлюцинаций и видений» [10, с. 160], когда «сотрясаются основы политики, нравственности, экономики и искусства. Воздух насыщен предвестиями и пророчествами наступающей катастрофы» [10, с. 160]. Глобальность разочарований и страхов проявляется в культуре декаданса и зарождающегося модернизма, когда «общение с людьми совращает к самоанализу» [7, с.14], а любой субъект, «проектируя себя и теряя себя вовне, <…> существует как человек» [12, с. 343]. Изменения проникают во все сферы человеческого существования по всему миру, включая и такие отдаленные южные границы России, как Северный Кавказ.
В этот период в Северной Осетии хоть и «происходит процесс дифференциации общества, социально-экономическое и политическое развитие <…> протекает очень медленно. Отсюда — сохранение до позднейшего времени (вплоть до вовлечения Осетии в активный водоворот капиталистических отношений) устойчивых пережитков патриархально-родового строя» [9, с. 285]. Укоренение стереотипов, страх и неприятие перемен рождают проблемы интеграции Осетии не только в общемировой контекст, но и вызывают расслоение внутри самого национального общества, где начинают проявляться личности, которые, несмотря на культурную преемственность (язык, традиции, общее историческое прошлое), вынуждены ломать ограниченность архаичного сознания собственного народа, доказывая необходимость и неизбежность прогресса. Такой индивид, несомненно, сталкивается с неприятием и даже агрессивным отторжением внутри этнической общности, поскольку новизна его мышления вызывает «страх, неприязнь, брезгливость, стремление избежать его или уничтожить» [17, с. 122]. Тем самым, пройдя путь от «иного-другого» до «чужого», такой субъект вынужден стать изгоем внутри национальной группы, белой вороной, когда, говоря на одном с ней языке, он тем не менее ею отторгается, словно «существо из