Вы когда-нибудь вдыхали аромат яблоневого сада? Горьковато-сладкий, обволакивающий с ног до головы, проникающий во все клеточки, он может вознести человека на вершину счастья…
Увы, у меня этот аромат вызывает только ноющую боль в груди.
Учеба в столичном вузе подходила к концу; чтобы поставить финальную точку, необходимо было сделать дипломный проект. С темой я определилась благодаря своей лучшей подруге и сокурснице Афсане. Афсана была осетинка, и пироги, которыми она щедро угощала весь курс, оказались не только потрясающе вкусными, но и натолкнули меня на мысль провести небольшое исследование с целью изучения их сакрального смысла. Всякие этнокультурные вылазки поощрялись у нас на кафедре, и, недолго думая, я решила съездить на родину Афсаны, чтобы собрать материал, что называется, из первоисточника. Тем более Афсана не раз и не два звала меня погостить.
Путешествие мое началось необычно. Микроскопическая республика, которую я вздумала посетить, была обломком некогда огромной мощной страны. Ныне эта республика имеет аббревиатуру, которая в произношении местных жителей звучит как «ЮАР». Уверяю, никакого отношения к африканскому континенту это не имеет, разве что в горячности жителей и той и другой земли можно найти нечто общее.
Уже смеркалось. Тем, кто не бывал в этих широтах, могу сказать, что интервал между вечером и ночью настолько мал, что сложно уловить момент перехода, когда иссиня-серые сумерки превращаются в кромешную тьму.
Вокзалы никогда не любила, царящая там суета напрягала. На душе было неспокойно. Добраться до места назначения я могла только на такси: общественный транспорт уже не ходил. Но найти согласного таксиста оказалось проблематичным — все шарахались от меня, как только слышали адрес: нет, нет, туда, мол, только днем.
Я уже было отчаялась, но тут один таксист сжалился и сказал, что по этой дороге в столь позднее время может поехать только Профессор. Что за Профессор, спрашиваете? А вон в том кафе сидит.
Заглянув в кафе, я увидела человека, который был одет в потрепанный костюм-тройку с галстуком. Рядом сидела женщина преклонного возраста в такой же винтажной одежде, с театральным биноклем в руках. Время от времени она рассматривала через этот бинокль посетителей. Парочка мне показалась странной, но на звание профессора из присутствующих больше никто не тянул.
Подойдя к столику, я тихо спросила, не он ли Профессор. Мужчина кивнул, и, осмелев, я тут же изложила суть своей просьбы. Профессор согласился отвезти меня, но предупредил, что с нами поедет его мать — и показал глазами на пожилую женщину с биноклем. Оставлять ее, видимо, было не с кем, вот Профессор и брал ее с собой на работу.