Вступительное слово
В. Цагараева
Ровно 110 лет назад молодой человек написал небольшую статью, историко-культурная ценность которой поражает до сих пор. За несколько лет до этого он вернулся из Мюнхена, крупнейшего центра европейской культуры, получив там образование и приобщившись к знанию о новом европейском искусстве. Этим человеком был Махарбек Сафарович Туганов (1881–1952), выдающийся осетинский художник, теоретик искусства, знаток осетинской традиционной культуры, личность, значимость которой мы до конца еще не оценили.
110 лет назад, в 1912 году, Махарбек Туганов опубликовал в газете осторожный текст для образованного, но плохо осведомленного владикавказского читателя, в нем попытался мягко, популярно объяснить возникновение в европейском искусстве нового художественного языка, отличного от привычных читателю ценностей критического реализма передвижников. Так как ожидаемое продолжение заявленной темы не последовало, то из опубликованного текста и дальнейшей творческой судьбы Туганова можно сделать вывод, что молодой человек не тешил свое эго знанием передовых художественных процессов, а пытался показать владикавказскому читателю, что только на основе нового художественного языка возможно становление подлинно национального изобразительного искусства, русского и осетинского. И в этом он был не одинок. Чтобы представить себе всю актуальность текста, написанного Махарбеком Тугановым, нам необходимо увидеть, что происходило в это же время в европейских и российских художественных средах.
То было время, когда только-только утверждался и воспринимался сознанием европейского, а потом и российского зрителя открытый еще во второй половине XIX века живописный метод художников-импрессионистов, долго и с трудом утверждавшийся в художественной среде. Туганов очень точно отметил это в своей статье. Но вслед за импрессионистами на базе их открытия возникают художественные методы трех уникальных творцов – Сезанна, Гогена и Ван Гога, творчество которых стало базовым для всего мирового искусства ХХ века, тотально повлияв на становление русского авангарда 1910-1920 годов, так же, как и на молодого Туганова. А ведь в начале ХХ века эти имена знали единицы не только в России, но и в Европе, а Туганов пишет о них во Владикавказе.
Важно осознавать, что искусствоведение, естественно воспринимаемое нами как наука, в те годы только формировалось. В образовательных институциях студенты еще не проходили знакомую нам сегодня историю искусства. Отсутствовала даже устоявшаяся терминология направлений нового искусства, что хорошо видно из текста статьи Туганова. Например, он знаком с термином «импрессионизм», но называет Клода Мане пленэристом, то есть художником, пишущим на воздухе, на пленэре. Он знаком с неоимпрессионистами, то есть пуантилистами, дивизионистами, художниками, трансформировавшими импрессионизм в метод точечных мазков (Сёра, Сислей), но называет их пунк