(Продолжение)
Весь следующий день был занят оформлением документов, а через день я уже приступил к работе в должности разнорабочего 1-го разряда, заняв, таким образом, самую низшую ступень в рабочей иерархии страны.
Коллектив этого уникального предприятия был представлен разношерстной, разнополой, интернациональной компанией, имевшей тем не менее сложившуюся стихийно четкую иерархическую структуру. Во главе стояла крепко спевшаяся троица: Люба, начальник цеха и всего остального на тот период безвластия, и двое ее приближенных – фаворит Руслан, длинный молодой мужик с пораженными конъюнктивитом маленькими глазками, представлявшийся «скромным» погонялом «Маркиз», и профессиональный «блатной», конечно же, Граф, представлявшийся Юрой.
Рабочий класс делился на мужчин и женщин. К женщинам относились три сердобольные тетки среднего возраста, работавшие на оверлочных машинах, осетинки, не имевшие ни к спорту, ни к милиции никакого отношения. С мужиками все было сложнее. Среди взрослых рабочих были борцы: Люберт (Отар) Джиоев и Хасанчик Кадзов – вольники, Геор Короев и Коля Лысенко – самбисты. Футболистов представляли Витя Алехин, Бусик Томаев и вратарь молодежной команды. Легкоатлетами являлись ваш покорный слуга и художник Сергей, неизвестно откуда приблудившийся русский парень, бегун на длинные дистанции. Помимо меня трудилось еще два несовершеннолетних типа: грек Жорик, гимнаст, и безымянный вратарь молодежной сборной, ни имени, ни голоса его за время совместной работы я так и не услышал. Этот баловень судьбы все время спал в углу цеха на стуле с подшивкой газеты «Труд» на коленях. Работал на заводе еще один мелкокриминальный тип, сын бывшего прокурора Славик, которого после отсидки устроили на завод. Славик трудился в отдельной комнате, заведовал агрегатом, который я именовал мясорубкой.
Эта штука дробила крупные отходы поролона на мелкие, которыми набивали подушки, также сшитые из поролона. Комната, на две трети забитая этим наполнителем, была общественным дортуаром, где я всласть отсыпался первые недели пребывания на заводе, пока не начал страдать бессонницей.
Завод работал с полиэтиленом, гранулы которого получали из Британии, и поролоном, прибывавшим чёрт его знает откуда. Мне нравилось разгружать его на вокзале. Материал был упакован в бумагу, со стороны почти невесомый, но