Мисост Камбердиев прожил короткую жизнь, быструю, как мгновение. Двадцать два года всего… Говорить об этом без боли нельзя, забыть об этом невозможно. Это, казалось бы, естественно и, во всяком случае, должно быть понятно всем. Но не так просто и легко представить себе, как много успел сделать Камбердиев за этот короткий, отмеренный ему судьбою срок.
I
Детство Мисоста и отроческие годы протекали в разных городах, но особенное значение имело для него родное село Карджин, где он впервые шести лет от роду переступил порог школы. Там будущий поэт в первый раз вобрал в себя тот образный мир, который так ярко и сильно отразился потом в его творчестве. О днях своей ранней юности, о родном селе, о «цветущих берегах Карджина» он вспоминал всегда с особенной любовью:
Мне думалось в детстве далекой порой,
что тайна земная хранится
за нашей высокою снежной горой,
за нашей природной границей,
что мир — это наше большое село,
без нас он и миром бы не был.
У солнца из золота дом за скалой,
а камень — опора для неба.
Самым сильным увлечением Мисоста Камбердиева в детстве были книги. Читать он научился, как рассказывал мне об этом его отец, по книжкам старшего брата. Читал, что называется, запоем. «Æдзухдæр-иу исты чингуытæ касти, — вспоминал отец. — Хæргæ-хæрын дæр — кæсгæ»1.
В детстве Мисост играл на скрипке. «Еще маленьким мальчиком я учился играть на скрипке и выступал на концертах как скрипач и декламатор», — писал он в одной из неопубликованных заметок. Следует помнить, что это очень важная деталь: Камбердиев был одарен музыкально. Музыкальность пронизывает его творчество, его поэзию.
Учился он урывками: то в родном селе, то в Моздоке, то в Нальчике. Время было тогда тревожное: шла война… Год или два уже после победы Советской власти на Тереке он учился в Ардонской школе-коммуне, живя впроголодь, в совершенно невыносимых условиях. Вот что писал по этому поводу Коста Фарнион, друг его и однокашник:
«1921 аз. Æрыдоны семинар. Уæд хуынди кæмунæйы скъола. Иу хъызтбон ссыдысты Кæрдзыныхъæуæй Хъамбердиаты лæппутæ. Мысост ныллæгуæнг æмæ æвзагарæхст хæрзæрыгон рæсугъд лæппу. Уæд уыдис стонг аз. Хордтам фæткъуыйы хустæ ’мæ цымдтам цай. Ахуыр цыдис куыддæртæй. Мысост уарзта сомы кæнын æмæ-иу ныссомы кодта: “Хъуыраныстæн, нæ уыдзæнис, сымах куыд зæгъут, афтæ — нæ бахæрдзынæн хуыйы фыд, нæ, хъуыраныстæн!”
Лæппутæ йæ мæстæй мардтой. Мысост нæ мæсты кодта… Худгæйæ мæ стонгæй ивгъуыдта цард…»
Первые стихи Мисост Камбердиев, по свидетельству отца, сложил, когда ему было лет десять. Слагал он свои стихи первое время на русском языке, который он усвоил еще в раннем детстве.
«Ленин ку’ амард, уæд уый фæдыл Мысост ныффыста стихтæ уырыссагау», — вспоминал отец.
II
Шел 1926 год. Время начала серьезного творчества. Стихи Камбердиева все чаще и чаще появляются на страницах осетинских газет. Он вошел в осетинскую литературу как-то неожиданно и сразу. В 1927 году восемнадцатилетним юношей он вступил в Осетинскую АПП «Зиу».
«“Зиуы” фæхыл стæм, — писал об этом времени жарких литературных споров Коста Фарнион. — “Зиуæй” рацыдыстæм: Нигер, Мысост æмæ æз. Рауагътам “Уадындз”. “Уадындзæн” раздзырд ничи фыста. Хыл уыдысты немæ “зиууæттæ”. Раздзырд ныффыста Цомахъ».
«Уадындз» — это небольшой по объему коллективный сборник трех молодых поэтов — Нигера (Ивана Джанаева), Мисоста Камбердиева и Коста Фарниона (Константина Фарниева). Самому старшему из них — Нигеру — шел тогда тридцать первый год. Изда´ли они сборник на свои, следует полагать, очень скромные средства. «Авторты рауагъд» («Издание авторов») — помечено на титульном листе.
Всего девять стихотворений Мисоста Камбердиева вошло в эту книжку. Камбердиевский цикл открывается в ней стихотворением «Поэтæн». Оно явилось ответом на известные строки Цомака:
Фæлæ зонын æз бæлвырдæй,
Хур кæй аныгуылдзæн, уый.
Фæлæ зонын æз бæлвырдæй,
Цард кæй фæуыдзæни, уый.
Сильно и ярко зазвучал в этом стихотворении камбердиевский голос. Это была программная вещь, художественное кредо совсем еще юного поэта.
Все было ново в этом стихотворении: новое содержание, новая мелодия, новый ритм, новые рифмы. Мисост Камбердиев вступал в полемику с поэтами, которые не могли еще полностью отрешиться от настроений тоски и уныния. В этом стихотворении истоки лирических и даже больше — философских — раздумий поэта о жизни. Важно заметить, что в разработку темы Камбердиев внес свое понимание проблемы. Мир прекрасен, утверждает поэт, и жить на свете стоит. Жизнь неистребима, и величайший смысл ее в том, чтобы творить.
Бирæ адæм ис
нæ фæстæ,
бонтæ къахдзæфтæй цы барæм!
Нал у царды дон ызмæстдæр,
цæй, нæхи дзы ныр
ныппарæм!
Ды нæ царды фæудæн зарыс,
на, фæлæуу,
фæлæуу, ныууадз æй.
Æз мæхи æндæрыл хъарын —
хурмæ
асинтæ
куырдадзæй!
Смысловые паузы, ломаные строки, рифмы очень приблизительного касания — все это было ново в нашей литературе.
Общий строй гаммы, приподнятая тональность, мажор придавали стихам Камбердиева высокий накал оптимизма. Казалось, иначе и не могло быть, потому что поэт принадлежал к тому поколению молодежи, которое пришло в мир уже наполненное пафосом социалистического переустройства и созидания.
Стихотворение «Поэтæн» — свидетельство творческой зрелости Камбердиева, хотя ему было тогда всего восемнадцать лет. Кое-
кто из хулителей поэта — здесь я имею в виду в первую очередь Н. Джусоева — объявляет это стихотворение ущербным и незрелым… Но не следует судить по себе. Никогда не следует забывать о том, что Мисост Камбердиев, как и многие особенно одаренные люди, очень рано созрел.
Теме назначения поэта посвящено и другое стихотворение ранней поры «Фæндон». Искренне, исповедально говорит Камбердиев в этом стихотворении о радости бытия:
Фæнды мæ рагуалдзæджы згъалын
Зæххы цæсгомыл хор æрмæй,
Æхсæв æнцад доны куыд калы
Æвзист уæларвы зæрдæ — мæй.
О чем же мечтает поэт? Каков идеал Камбердиева?
Стæй ма ноджыдæр куы ссарин
Зæрдæйы гуыдырæн дæгъæл,
Уæд дардмæ, чи зоны, ныззарин,
Мæ мысын не суаид дзæгъæл.
Найти ключ к человеческому сердцу, служить народу средствами поэтического слова — вот она, мечта поэта. В этом Камбердиев видел свое жизненное призвание, свою поэтическую миссию… Еще в самом начале пути он ставил перед собой новаторски дерзкие и смелые задачи.
Камбердиев выступил со своими произведениями на крутом переломе судьбы своей малой родины — Осетии. А судьба эта решалась Октябрьской революцией. Это был поворот, который определил путь ее развития.
Тема преображенной, советской Осетии и тема революции — главное в творчестве Мисоста Камбердиева, доминанта его поэзии.
Камбердиева родила советская новь, революционная эпоха, великие события века. Шла беспощадная ломка всего старого. Утверждалось новое. И в этом утверждении нового — вся жизнь Камбердиева. События революции, новой строящейся жизни воспринимаются поэтом восторженно, с пафосом, без душевных метаний. Хулители поэзии Камбердиева не могут простить ему именно это.
Первое стихотворение Мисоста Камбердиева на осетинском языке появилось в 1926 году. «Октябрæн» — так оно, посвященное революции, называлось. И это символично — октябрьский свет озарил поэзию Камбердиева в самом начале его творческого пути.
Тема верности революции решалась и в других стихотворениях ранней поры. Например, в «Сырхæфсæддоны зарæг», где, кроме всего прочего, нетрудно заметить прямые связи с осетинским фольклором.
А в стихотворении «Хохы зæппæдзты æмбырдтæ…» поэт обращается к памяти отцов, павших во имя великих идеалов поколений. Это стихи о бессмертии дела революции:
Боны рухс мæрдтæй нæ хоны,
Ахицæн уæ дуг.
Тырысаты судзы — зонæм –
Нæ фыдæлты туг.
Начиналась новая мировая эра… Интуицией художника Камбердиев чувствовал этот мир. Он понимал изменения, которые в нем происходили, и все это он очень тонко умел передавать в своем творчестве. Острый художнический глаз его быстро улавливал повсюду приметы нового. Живописный рисунок поэта абсолютно точен. Вот его стихотворение «Ног хъæу»:
Хъæу…
Йæ зæххы хайыл
Даргъ обæутты таг.
Се ‘хсæнты суайы
Быдырмæ фæндаг.
Детали нарисованной в этом стихотворении картины расположены в перспективе, и расположены так, что художнику-живописцу легко было бы перенести их на полотно.
Камбердиев никогда не цеплялся за старое. Он смело восставал против патриархальных нравов. В творчестве его вы не найдете произведений, в которых бы воспевались патриархальные устои. Никакой идеализации прошлого, никакой поэтизации старины. У Камбердиева нет даже легкого намека на это. Он весь в борьбе с дряхлеющим миром.
Пафос борьбы со всем тем, что мешает развитию нового, очень хорошо выражен в маршевом, наступательном, радостном ритме стихотворения «Ног æфсад»:
Мах стæм
тау кæрдæг.
Мах стæм
Цард-цæрдæг.
Мах стæм
Рухстау æфсад!
Это — боевой марш молодежи, штурмующей старый мир. Здесь — музыка души Камбердиева.
Дыхание революции коснулось многих произведений поэта. Но Мисост Камбердиев писал не только об этом. Мир его был многомерен. Многогранна его поэзия.
Неотразимое впечатление производят, например, его стихи, посвященные теме природы, временам года. Он как-то по-особенному радовался всегда приходу весны. Немало волнующих строк о весне мы находим в его письмах.
Камбердиев создает живые картины деревенского быта и труда крестьянина в таком, например, стихотворении, как «Рувæнты». Читаешь, и перед глазами один за другим возникают образы хрустальной прозрачности и чистоты: «Ног мæй æрттивгæйæ фæндаг фæдары…», «Тохнатæ лулæтау калынц сæ фæздæг, // Фæздæг ыздыхсгæйæ арвмæ тындзы».
Изображению трудового крестьянского лета посвящено его «Хосгæрст». А в стихотворении «Æхсæвæддæ» с неподражаемой силой передана пленительная красота южной ночи. Когда читаешь эти стихи, в душе рождается какое-то непосредственное ощущение родства с природой, столько здесь художественного такта и чутья.
Чуткость Мисоста Камбердиева феноменальна. Его трогает и волнует даже участь оголенного деревца в саду, когда на дворе уже осень, холодная и неприютная:
Чи уыди? Знаджы къухæй
Чи ныллæгуын кодта дæу?
Æз дæуæн дæ сыфтæ цухæй
Федтон абон.
Камбердиев слышит потаенный голос природы, он улавливает краски и звуки зимнего леса:
Бæлæстæ нал зынынц салфæй,
Дымгæ ысниуы, кæуы.
Хъæдæн æддозæй, йæ арфæй,
Фæрæты къупп-къупп цæуы.
Поэзия Мисоста Камбердиева ранней поры привлекает нас и его глубокими раздумьями о жизни и смерти. Это — проблемы вечные, темы вечные. И они — я думаю, это следует подчеркнуть особо — вовсе не чужды революционной эпохе… Безостановочно само течение жизни… Дни — родники, которые бегут, образуя жизнь:
Зонын, цард зæххыл æхсиды,
Бонты суадæттæй — йæ гуырд.
«Зонын» — так называются эти стихи, полные грусти, душевной тревоги, раздумий о скоротечности жизни:
Зонын, искуыцæй мæ мæлæт
Уазал цæстытæй кæсы.
Однако стихи продиктованы не пессимизмом, а жаждой жизни, жаждой видеть мир более совершенным, чем он есть. Не отрицанием, а утверждением жизни завершаются они:
Бонты рухсдæрæн — мæ зард.
А за этой строкой в камбердиевском тексте сделан отступ — знак паузы, выразительнейшей паузы, и вот, наконец, заключительные, полные глубочайшего смысла слова:
Хъæу ныгъуылдзысты сæ куысты
Æмæ згъордзæн ногмæ цард.
Это песня во славу жизни, нескончаемой и трепетной, торжествующей над смертью. И написал эти стихи юноша, которому едва исполнилось восемнадцать лет… Сердечной мудростью, мужеством и силой веет от этого стихотворения… Оно завораживает нас своей искренностью, задушевностью, обаянием.
Поэзия Мисоста Камбердиева привлекает нас и своей изобразительной силой. Его поэтическая символика — явление уникальное, мышление — метафорическое. Повсюду в произведениях Камбердиева, как драгоценные каменья, рассыпаны образные находки. Образность его, однако, непроста. Есть у поэта стихи с очень сложной метафоричностью (например: «Судзы буары тутт бæласы…», «Хур ныттылдта фæсхохмæ йæ сæр»). Не останавливаясь на этом вопросе, я хочу заметить только, что в основе поэтики Мисоста Камбердиева лежит метафорический образ. А метафора, как известно, уходит корнями в древность…
Есть в ранней поэзии Камбердиева образ дороги. Он проходит, например, в стихотворении «Балц». Герой его не знает преград:
Суайын æрхы,
Фæзилын комы.
Кæм и ныхлæууæг,
Кæм дæ, уромæг!
Этот образ мы находим и в стихотворении «Фæстаг хъуыды», завершающем камбердиевский цикл в сборнике «Уадындз». В этих стихах выражена мечта юноши, решившего целиком посвятить себя поэтическому труду и наукам:
Мæ фæстаджы хъуыды,
Мæ æцæгæй фын.
Бæркад-зæрдæ быдыр,
Æз райсом цæуын!
Цæхæрджын сахары —
Мæ амонды гуырд.
Еблагъуæджын хъармы —
Ыскъолаты дзырд.
Цæхæрджын сахар — искристый город — это, конечно, Москва. С поездкой в Москву у Камбердиева было связано все его будущее, все надежды и упования. Подобно герою своего стихотворения, он был человеком в пути:
Сфæйлау мæ зардмæ,
Нæ быдырты цъæх.
Цæудзыстæм та дардмæ,
Гъей, фезмæл, мæ бæх!
III
В августе 1927 года Мисост Камбердиев после вступительных экзаменов был принят на Единый художественный рабфак, переименованный потом в Рабфак искусств им. А. В. Луначарского. С первых же дней учебы он со всем жаром молодости отдается постижению самых разнообразных наук.
Пребывание на Рабфаке искусств — очень яркая страница в жизни Камбердиева. Писал он в этот период много. «Вы просите, чтобы я посылал все стихи, которые я пишу. Тогда Вам надо завести хранилище с большой кубатурой», — читаем мы в одном из писем поэта. Говорит он об этом вроде как шутя, но и на самом деле московский период его творчества был весьма плодотворным.
Стихи и рассказы Мисоста Камбердиева появляются в московских журналах «Пионер», «Юнг-Штурм». Он продолжает печатать свои стихи и в североосетинских изданиях — «Власть труда», «Рæстдзинад», «Æвзонг тых».
Это было время в истории нашей страны, когда впервые в невиданных масштабах шло строительство. Камбердиева волновало все — судьба всей страны и судьба Осетии. Он сам был очевидцем того, как в лесах кипучей стройки поднимались фабрики, заводы, дома.
«Идет бешеная стройка, — писал он весной 1928 года в письме к Сармату Косирати. — Одна за другой взвиваются могучие многоэтажные (чуть ли не небоскребы) постройки».
Интересно проследить, как сумел Мисост Камбердиев воплотить эти живые и непосредственные свои впечатления от новостроек Москвы в зримые художественные образы.
Вот его стихотворение «Стройка», написанное тогда же, в апреле 1928 года. Следует обратить внимание прежде всего на емкость, объемность, так сказать, масштаб этого небольшого, всего в четыре строфы стихотворения.
Начинается оно с метафоры: солнце — багровый круг, каким оно действительно бывает спозаранку. А небо в тот ранний час, когда начиналась работа на стройке, было, конечно же, синим, именно синим:
По небу синему лучи
Метал багровый круг.
Далее глазам предстает другая картина: рабочие-каменщики возводят дом. Небо и солнце остались в перспективе:
Ложились
стройно
кирпичи
Под взмахи крепких рук.
Хочу обратить внимание на третью строку в этой строфе. Слова в ней расположены лесенкой, каждое слово выделено, за каждым следует смысловая пауза. Это так называемая ломано-интонационная строка. Лесенка, графически преображая строку, создает впечатление кладки — слова в строке ложатся, как кирпичи.
Но вот солнце продвигается к зениту. Оно уже не багровый круг, а ладья, струг. Небо — речная гладь. Так создается развернутый образ-метафора, перехлестнутый звонкими рифмами стих.
Под гул и гром,
под визги пил,
под всхлип известняка
могучий дом
ряды стропил
закинул в облака.
Оттолкнувшись от каких-то конкретных наблюдений, Камбердиев сумел создать обобщенный образ стройки. Типизировать и обобщать — в этом была сила его таланта и высокая мера его мастерства.
Мисост Камбердиев еще в раннем творчестве бросил гневный вызов адатам. Стихотворения, посвященные этой теме, составляют значительную часть и московского периода его творчества. «Поверх адата» — так назвал свои стихи на эту тему сам поэт. Большинство их написано на русском языке, и все они носят воинственно-наступательный характер. Поэт с радостью прощается с «миром отеческих традиций», который он «на науки променял».
И в шелест лиственный, звеня,
Огнем неслось за словом слово,
и звуки песни,
песни новой,
в груди родились у меня.
Именно ощущение новой эры, ощущение великого перелома в жизни осетинского народа в результате Октябрьской революции придает исключительную силу стихам Мисоста Камбердиева о родине, о новой советской Осетии, где «туман, дымящийся в эпохе, заметают новые года».
Поэтическую свою судьбу Камбердиев всегда связывал с преображенной Осетией. Находясь в Москве, он написал немало проникновенных строк, согретых любовью к своему горному краю:
Дæ доминаг хъæбул —
Æз дæр дæ хæсдарæг,
Хæссын дын
Нывондæн мæ сæр.
«Нæ хохмæ» — так называется стихотворение, из которого взяты эти строки. Быть поэтом — долг, быть поэтом — ответственность, вот о чем эти стихи. Недаром эпиграфом поэт взял слова Коста:
Æз дзыллæйæ къаддæр куы дарин,
Куы бафидин искуы мæ хæс.
Стихотворение Мисоста Камбердиева написано в хетагуровских традициях. В нем очень ясно подчеркнута жертвенная роль поэта.
Камбердиев восхищался Коста Хетагуровым. Он посвятил ему стихотворение «Певцу».
Вот в чем видел поэт величие хетагуровского подвига:
Поэт и храбрый витязь,
Ты звал к борьбе людей,
И бравые джигиты
Седлали лошадей.
Это совершенно точные слова. Сила подлинного искусства неотразима — стихи Коста действительно поднимали горцев в поход… Революционное преобразование мира — вот какой видел Камбердиев душу хетагуровской поэзии.
Мисост Камбердиев сам — закономерное звено в общем процессе развития осетинской литературы.
Неспетое тобою,
Быть может, я спою, —
сказал он, обращаясь к Коста. И это — не дерзость. Камбердиев отлично понимал всю меру ответственности за эти слова.
Мисост Камбердиев чувствовал живую связь и с современной ему поэзией. Одним из очень близких ему по революционному духу поэтов был Созур Баграев. В образе Баграева, с творчеством которого он был хорошо знаком, в какой-то мере, быть может, воплотилось его представление о новом типе поэта — продолжателя хетагуровских традиций.
Есть у Камбердиева стихи, посвященные памяти Баграева. Они написаны им в 1928 году под свежим впечатлением от смерти поэта. Это — стихотворение-плач. Оно звучит как реквием павшему борцу:
Æрбахаста сау уац Дыгурæй
Нæ кæмтты хъæргæнæг — дымгæ.
За что же славит коллегу по перу Камбердиев? А за то, что Баграев был революционером, поэтом-борцом, певцом бедняков, певцом обездоленных и сирых.
Напряжение в этом причитании Камбердиева растет от строки к строке:
Ныууагътай дæ сидзæрты ихыл…
Это надо понимать буквально. Созырæн баззад æхсæз æнахъом сывæллоны — мæгуырæй, æнæдарæгæй, æмæ уыцы сидзæрты кой кæны Мысост йæ хъарæджы.
Имя поэта бессмертно:
О Созыр, мæ хъарæг дын фидар —
Дæ фæндыр нæ зыдта æнцой.
Дæ ном дын дзы адæм хынцой,
Дæ кой нын кæндзæни «Зæрди дуар».
В московский период созданы шедевры камбердиевской лирики: «Арвы хæзна», «Хурмæ курдиат», «Хур ныттылдта фæсхохмæ йæ сæр». Ширился мир представлений поэта. Оттачивалось и росло его мастерство. Размах его творческой деятельности и в этот период был необычайно широк. В годы пребывания на рабфаке искусств, кроме стихов на осетинском и русском языках, он написал несколько рассказов на русском. На русском же языке он писал свою повесть «Горный туман»…
Много сил и энергии отдавал Мисост учебе. «Академическая нагрузка в день 8–10 часов, — писал он в одном из своих писем. — Если перечислить все, что мы проходим, то закружится голова. Примерно: история словесности, история культуры, история западной и русской культуры. Поэтика: тема, фабула, сюжет, композиция, теория стиха и прозы и т. д. и т. д.». Поэт, как видите, перечислил не все. Я продолжу этот перечень, знакомый мне по документам: история классовой борьбы, диалектический материализм, политическая экономия, география, экономическая география, военное дело, физика, математика, алгебра, геометрия, химия, естествознание, анатомия человека, языковедение, немецкий язык.
А вот что писал Мисост Камбердиев в другом письме: «Я есть гражданин, который должен учиться до конца. Я начал учиться не ради денег и меньше всего думал о каких-то там жизненных удобствах и благополучиях. Для меня лично это дело десятое».
Камбердиев был человеком не только высокоодаренным, но еще и высокообразованным. Утверждение Н. Джусоева о том, что Мисост будто бы (я цитирую) «не получил систематического образования», — безответственная и пустая фраза.
Все шире и глубже проникал Мисост Камбердиев в художественную поэтическую культуру Пушкина и Лермонтова. Помогал Камбердиеву и творческий опыт русской советской поэзии. Близки ему Владимир Маяковский и особенно Сергей Есенин. Сложная метафоричность, искренность и задушевность лирики Есенина были по душе Камбердиеву. Но не следует думать, что Камбердиев в чем-то сознательно шел от Есенина.
Огромная творческая энергия и целеустремленность — вот что характеризует время пребывания Мисоста Камбердиева в Москве. Напряжение, с которым он жил, было колоссальным.
IV
Весной 1930 года, досрочно окончив Рабфак искусств, Камбердиев вернулся на родину уже больной туберкулезом легких. Это может показаться странным, но последние год-полтора, несмотря на тяжелую болезнь, невыносимые муки и страдания, были для поэта творчески плодотворными. Поражает его энергия. Творческие силы продолжали бить в нем ключом.
Самым значительным явлением этого последнего периода стал камбердиевский эпос — его поэмы «Ард», «Дыууæсæрон» и «Хурдзуан».
В поэме «Ард» Мисост Камбердиев обращается к драматическим событиям осетинской деревни первых лет советской власти. Поэт увидел те сдвиги, которые произошли там, и — что особенно важно отметить —новые типы молодежи.
Главное в поэме — лирическая тема, хотя она, конечно, находится в явном подчинении социально-исторического конфликта.
В образах Ахмата, Касполата и Мади довольно четко угадываются типы современной поэту молодежи. Поэма, насколько это возможно в пределах этого жанра, отразила сложность их духовного мира.
Мисост Камбердиев сумел создать в своей поэме яркие драматические характеры.
Доброта и честность, удаль, решимость, верность не только дружеской клятве-слову, но и верность самой дружбе, готовность принести себя в жертву — эти драгоценные качества национального характера очень выпукло и ярко воплощены в образе Касполата — главного героя поэмы. Он по-рыцарски обаятелен и красив, по-рыцарски отважен и храбр, по-рыцарски понимает, что такое долг и честь. И открыт этот образ в осетинской литературе Мисостом Камбердиевым.
Художнический глаз Камбердиева увидел среди осетинской молодежи тех лет и другой, новый, еще неизвестный нашей литературе типаж. Это — Ахмат с его тягой в город. Ахмат едет туда учиться. В этом образе Камбердиевым сделана решительная попытка отразить новую судьбу молодежи. Ахмат мало активен, но надо иметь в виду, что новое в осетинской деревне, как и повсюду, рождалось тяжело, ростки нового пробивались трудно. Путь преодоления этих трудностей Мисост Камбердиев видел в учебе:
Кæд зæрдæ не ’нцайы йæ рыстæй,
Йæ мæт — дæ катай ам ныууадз.
Сахары рухсы дын ирысхъы —
Дæ зæрдæ ахуыры ныссадз.
Нас не может не привлекать сердечная доброта Мади, девичья ее чистота, красота ее души, ее тихая, неразговорчивая любовь к Ахмату. Героиня молчит, мало действует. Но это так и должно быть. Любовь истой горянки бессловесна. Это не разговоры, не уверения в любви… Такой именно и хотел ее изобразить Камбердиев. Вообще принято думать, что позиция автора по отношению к герою будто бы раскрывается только через его действия и поступки. Но это, разумеется, не совсем так. И у Камбердиева, например, отношение к Мади наиболее полно раскрывается в лирических отступлениях. Все в этой поэме оправдано художественно, хочу я сказать.
Каждый из героев по-своему видит мир, по-своему понимает истину. Камбердиев сумел передать дух того времени, в которое жили его герои, и выразить черты той, для нас уже далекой, эпохи. И сделал он все это как художник без голой риторики и суесловия. В поэме Камбердиева, как, впрочем, и во всем его творчестве, мы видим неизменное стремление поэта к утверждению нового. И главное, мне кажется, именно в этом.
С особой лирической силой Камбердиев воссоздает в своей поэме картины природы, быта, рисует сцены сватовства, похищения… Всех прелестей этой поэмы никто еще не разгадал.
Разговоры о незаконченности поэмы — праздные. Композиция ее стройна.
Начинается поэма, как вы, наверное, помните, мажорной, бодрой музыкой рассвета:
Ссыгъди райсом. Хуры тын
Зыр-зыр кæны бæлæсты сæрыл.
Кæй фехæлд — цин кæны — йæ фын
Хъæды цъæхбын, фæлмæн сыфтæрыл.
Фæсырдта хур æхсæв æнуды,
Йæхи ысцагъта æмæ худы.
Бæласы сыфтæрты æмбæхстæй
Ныззарынц цъиутæ: бон у, бон!
Æфсæрмы хуыз кæйдæр фæдзæхстæй
Æвзист цæхæр ыскалы дон.
Это, так сказать, экспозиция. Днем, собственно, ничего не происходит. Затем наступает вечер. А потом и ночь, именно тогда и случаются все драматические события, изображаемые в поэме. Действие начинается утром, и завершается оно тоже утром, но утром трагическим и печальным. Слышится тихая мелодия, и вы чувствуете, как медленно угасают звуки:
Сырх цырагъ хурзæрин ысдары,
Сындæг йæ цыд, æнкъард йæ фæд.
Наступает пауза. И вот заключительные строки эпилога:
Æрæппæрста йæ цæссыг дардæй
Фыццаг хъæргæнæг — хуры тын.
Этот мастерски использованный Мисостом Камбердиевым композиционный прием, прием обрамления, кольца, придает поэме удивительную цельность. Я уж не говорю о силе семантической экспрессии такого приема.
В поэме немало блестящих картин, которые создают эмоциональную динамику.
Вот, например, картина ночи. Я заметил уже, что основные события поэмы совершаются ночью. И это, разумеется, неспроста.
Æхсæв. Уынджы былы бæлæстæ
Сырсыргæнгæ кæнынц ныхас.
Æрхуыссыд хъæу. Æнцад у бæстæ,
Кæцæйдæр хъуысы уыджы уаст.
Фæйлауы мигъ. Цæугæ кæритæ
Æмбæрзынц мæй. Къуымбил хæссы.
Ысниуынц мæйы сæфтыл куыйтæ,
Æмæ та ницыуал хъуысы.
Есть в поэме «Ард» небольшая песня-вставка, которую поет Касполат. Она написана в другом ритмическом ключе. И это тоже неспроста — такой перебой ритма создает динамику.
То, о чем я говорю, все это — вершинные достижения стихотворного искусства. И Камбердиеву они были доступны.
В поэзии Мисоста Камбердиева нашла живой отклик история. Судьбе дореволюционной Осетии, ее истории посвящена поэма «Дыууæсæрон». Двуглавый орел, как известно, символ царизма. В ярких, незабываемых образах воплощена в этой поэме тема колонизации Осетии. Центральной мыслью поэмы является идея возмездия. Очень сильно выражен в ней гнев народа. Недаром постоянным рефреном в поэме звучат слова:
О мæ хъисын, ма атон,
Мæгуыры мæстытæ бауром!
В ритмах поэмы слышен подземный гул нарастающего народного гнева. Подспудное нарастание этого гнева, ненависти к самодержавному строю и феодальной знати, ощущение неизбежности возмездия великолепно передают финальные строки поэмы:
Додой дæ сæр, æнахуыр диссаджы цъиу,
Дæумæ нæ зыны адæмы мæгуырдзинад,
Дæумæ нæ хъуысы хæхты æнуд хъæрзын.
Уой-уори, уæрирæ ’мæ уой!
Дæумæ нæ хъуысы хæхты æнуд хъæрзын.
Главный пафос поэмы — социальная направленность. Поэма напоена предчувствием великих перемен. И в этом смысле тема ее связана с темой Октябрьской революции.
Поэма создана в традициях осетинской народной поэзии. Она содержит мотивы народной поэмы — кадæг. Неслучаен подзаголовок: «Хъисыны цагъдмæ». Изумляет ритмическое и музыкальное богатство поэмы.
Поэма «Дыууæсæрон» — свидетельство творческой зрелости Мисоста Камбердиева, окрепшего его мастерства. Сильно и ярко звучат в ней гражданские мотивы зрелого мастера.
В конце 1930 года в сухумской больнице, где Мисост лежал тяжело больным, возник творческий замысел поэмы «Хурдзуан».
Фæнды дæ базонын мæ зонд,
Мæ катай, мæт æмæ мæ хъыг?..
Кæм дæ, мæ фæндыры зæронд,
Куы дыл æвæры афон рыг?
Таким широким эпическим запевом начиналась его последняя поэма, задуманная им также в традициях осетинской народной поэзии. К сожалению, Камбердиев успел написать только вступление к ней. Вот что писал он по поводу замысла новой своей поэмы в письме к Сармату Косирати: «Сармат, я задержал до сих пор ответ на письмо, потому что хотел с письмом отправить тебе на суждение задуманную вещь. Полагал я закончить ее дня в три, но, как видишь, три эти дня необыкновенно растянулись, а вещь еще не окончена. Вначале у меня была мысль дать в отвлеченной форме борьбу двух начал: светлого и темного, причем начала эти олицетворялись в виде человека, борющегося за солнце и свет, и в виде стихии, противостоящей человеку в этой борьбе.
Сейчас же я пришел к выводу, что идею эту нужно воплотить в форме конкретной борьбы за право на жизнь. Причем брать надо не вообще “человечество”, а проводя известную классовую дифференциацию».
Эти рассуждения поэта для нас чрезвычайно важны. Из них мы узнаем, как работала его творческая мысль, как он обдумывал сюжет и добивался конкретности в изображении событий, как он боялся отвлеченности. Мы входим в лабораторию поэта. Мы узнаем наконец, какие высокие цели и задачи ставил всегда перед собой этот удивительный юноша.
Несколько месяцев пролежал Мисост в сухумской больнице, в Абхазии. Вернулся во Владикавказ весной 1931 года. Он начал вставать с постели, ходить. Снова вспыхнула надежда на жизнь.
Обстоятельства складывались, однако, наихудшим образом: «Я то слишком буен, то меланхоличен, — писал он в одном из писем. — Родные около меня плачут. Я этого не выношу. Мне нужны покой, тишина, радужные настроения, хороший воздух и питание на целый год, а то и больше. Всего этого у меня нет».
В 1931 году, вероятно летом или ранней осенью, Камбердиевым написано стихотворение «Ныстуан Дзерассæмæ».
Тончайшая любовная лирика причудливо переплетается в нем с лирикой гражданской. Это стихи открытого публицистического звучания. Два начала — интимное и гражданское — сливаются в этом стихотворении в одну светлую песню любви.
В последний период жизни Камбердиевым созданы его широко известные стихи: «Кинжал» — на русском языке и «Хъама» — на осетинском. Эти стихотворения разные по содержанию, хотя и с одинаковым названием. Кинжал в обоих стихотворениях — разумеется, символ.
В первом — это оружие революционной мести:
Кинжал — и честь аула —
Вот путь моей судьбы.
Но вот земля рванула
И встала на дыбы.
Потомственный подарок
Со мной бывал в делах.
Я сталь калил в пожарах
Не с именем Аллах.
Не в полудикой пляске
Я лезвие скривил…
Смотри-ка, сталь Дамаска
В узденовской крови.
Во втором стихотворении кинжал — символ старого мира. Как ненужное украшение висит он на стене:
Рацу, ног заман,
Къух дæм бауыгътон.
Æз мæ сау хъама
Къулыл сауыгътон.
В последний период жизни написана Мисостом Камбердиевым и его «Фæдисы зарæг». Эта песня, включенная в переводе на русский язык в сборник, который вышел в свет в грозовом 1941 году, звучала с необычайной патриотической силой. Она была переведена и на немецкий язык известным немецким поэтом-антифашистом Эрихом Вейнертом, и, надо сказать, переведена на очень хорошем семантическом уровне. Я приведу вам одну строфу из оригинала и из перевода хотя бы для того, чтобы вы почувствовали, как звучит Камбердиев по-немецки:
Знаг нæ зæххы кæрæттæм
Æрбабырсы сындæг.
Лæг та йын дзуапп куы нæ дæтта,
Уæд уый нæ хуыйндзæн лæг.
Es schleicht der Feind sich an mit List.
Wir sprengen drauf und dran!
Und wer nicht auf dem Schlachtfeld ist,
Der ist kein rechter Mann!
Выбор Вейнерта, надо думать, был неслучаен. Эта камбердиевская «вещь», вероятно, была близка его сердцу.
Сохранились многочисленные наброски Мисоста Камбердиева, неоконченные стихи — эскизы на разных клочках бумаги, на обороте температурных листков, еще не увидевшие свет…
Тяжелая болезнь прогрессировала с каждым днем. Силы поэта были — мало сказать — на исходе, они были исчерпаны до дна. Катастрофа приближалась быстро и неумолимо. И здесь я позволю себе привести одно место из письма Мисоста Камбердиева, которое он сам назвал своей «прощальной исповедью». Письмо это было адресовано девушке, которой он поверял свою душу. «Моя жизнь, — писал он, — показалась мне краем или полем, бурно взъерошенным и потом безжалостно забытым. А в этом поле было столько нежных, благоухающих, неповторимых цветов… Цветов счастья, юности, нежных порывов любви и надежды… И сегодня все эти цветы измяты и поруганы бездушной рукой судьбы…
…Когда меня не станет и, может быть, осетинские писатели у тебя будут просить какие-либо материалы обо мне, то прошу тебя, свет моей жизни, отдай, покажи это письмо из всех моих писем. Пусть знают кроме тебя и другие о страданиях молодой, обреченной души.
Я молод, слишком молод, и не хочу умирать… Мне хочется кричать, но я чувствую, что уста мои скованы. Во мне было столько творческой энергии, и она иссякла. Многие мои товарищи, писатели-осетины, удивляются, что я перестал писать. Да, я писать уже не могу. Осетинская литература знает меня как молодого и жизнерадостного поэта. Что же могу я воспевать, когда струны души моей оборваны. Как могу я петь веселым призывающим голосом, когда вижу багровый закат моей жизни».
5 декабря 1931 года в возрасте двадцати двух лет Мисост Камбердиев умер, умер как воин, ушел из жизни, как уходят павшие в бою.
1 В статье много текста на осетинском языке, в том числе поэтического, перевод которого автор, к сожалению, в свое время не предоставил. (Прим. ред.)