Рассказ
Перевод с осетинского Б. Гусалова
С большой долей вероятности можно утверждать, что беда эта случилась по прямой вине овода. Да, да! Короче, телка Тего паслась себе на выгоне у края аула. Паслась, ничего не опасаясь, и коротким своим хвостом лупила назойливых слепней. Ни один из них не смел к ней приблизиться, и как же ей было не быть благодарной за это хвосту!
Но тут откуда ни возьмись принесся этот нечестивый овод и вонзил свое жало меж ее лопаток. Телка вся содрогнулась. Ни хвостом хваленым, ни мордой не могла дотянуться до этого жадного кровопийцы. И тогда она ловчее зайца перемахнула через нагромождение камней ограды и оказалась на ржаном поле Дзодза.
Овод благополучно улетел, телка тоже спаслась от его напасти. Но тут… хозяин нивы Дзодза увидел затоптанное свое жито. Он незаметно подкрался к скотинке и толстой оглоблей нанес ей такой страшной силы удар, что сломал ей хребет. Бедная телочка грохнулась оземь и осталась лежать замертво.
Когда к вечеру Тего обнаружил ее в таком состоянии, он пришел в неописуемую ярость. Взвалив тушу телки на плечи, принес ее к порогу сакли Дзодза и свалил там. Свалил, значит, и давай отборным солено-наперченным словом поминать живых и мертвых своего обидчика, не забыл даже тех, кто из дзодзаевского рода в эту самую минуту начал снаряжаться в свой последний путь. Когда у Тего вконец иссякли все его проклятья, он сказал Дзодза:
— Забил мою телку до смерти? Забил. Вот и возмещай убыток!
С тем и ушел, а Дзодза взял и прирезал телку, скормил полудохлятину своей семье.
Дни нанизывались друг на друга, складывались в недели и месяцы, однако у Дзодза все никак не возникало желания уладить дело полюбовно, миром. Тего засылал к нему одного за другим самых авторитетных мужчин аула, но те в ответ ему от Дзодза приносили неизменное:
— Пусть подаст на меня слезную жалобу.
А в планы Тего совсем не входило жаловаться — он про себя так рассудил: «Если я в эту страдную пору затею с ним тяжбу, то обреку свою семью на верную погибель от голода. Лучше уж я пораскину мозгами и до чего-нибудь существенного докумекаю».
Но вскоре на Тего обрушилось еще одно несчастье, которое сильно ускорило ход событий. Короче, одна из двух его коров сорвалась в пропасть сразу после того, как завершилась опись скота в личных подворьях. И когда его, несмотря ни на что, все же обложили налогом на две коровы, он, ясное дело, вознегодовал. Явился, огнедышащий, в сельский совет, но там ему стали втолковывать, что не могут ему ничем помочь, а за погибшую корову он должен был выплатить не только денежный налог, но и принести дань в виде топленого масла и сычужного сыра, плюс ко всему этому какой-то полуграмотный и мшистосердечный канцелярист хлебную ниву Тего площадью в четыре дня пахоты быками записал как целых четыре гектара, а семь покосных клиньев его луга обернул семью гектарами.
Как же тут было не взвыть ему! Вот тогда-то он и решил присовокупить к своим жалобам на такую оголтелую несправедливость челобитную на Дзодза. И стал выпытывать у главы сельсовета:
— И сколько же у меня на самом деле пахотной земли?
— Я-то прекрасно знаю, но ту цифирь, что нам спускают сверху… точнее, присылают снизу, с долины власти, мы никак, ну никак не вправе изменить…
— А ты скажи, скажи мне вслух, сколько все-таки у меня землицы?
— На четыре дня пахоты.
— А я с какой стати обязан платить за четыре га? А? И корова моя — ты же сам свидетель тому! — стала добычей черных ворон. Разве она после этого еще способна давать молоко на масло и сыр?! А та единственная корова, которая осталась у меня, тоже яловая. Я-ло-ва-я! Сухостойная. Ну что ты мне прикажешь делать и как мне быть, а? Если в моем доме найдется не то чтобы шесть пудов сыра, а хотя бы шесть джиранка1, то пусть они понадобятся на поминки лучшего из моей семьи. В противном же случае пусть на том свете перед мертвецами того, кто задавливает меня таким налогом, стоит шестипудовый свежий кизяк!
Глава сельсовета сказал ему:
— Тего, проклятиями ничего не решается. Сколько мне предписано собрать налогов, столько я и должен собрать с нашего ущелья. Иначе мне из собственного кармана придется все восполнять. А ведь и у меня, как ты знаешь, в кармане вошь на аркане. Ты, Тего, неси свои жалобы в район.
Оспорить налог ему посоветовали в финансовом отделе, а по поводу телки он подал жалобу в нарсуд. И стал челночить между районом и сельским советом, да все без толку. Однако надежда не хотела умирать даже последней. Когда нарсуд прислал повестки как истцу, так и ответчику, то Дзодза наплевал на нее, и суд первый раз отложили по причине его неявки. А потом Тего подвели свидетели с его же стороны, тоже проигнорировавшие вызов суда. Но вот он наконец состоялся и принял соломоново решение: пусть Тего сперва выплатит Дзодза стоимость потравы, а тот потом возместит Тего потерю телки.
Но это решение оказалось не совсем соломоновым, ибо, согласно составленному сельсоветом акту, потраву оценили в значительно большую сумму, чем телку. Тего в сердцах сказал торжествующему Дзодза:
— Для тебя слово — пустой звук, но ведь черный ишак — не белый ягненок! И пусть в дни разговения мои мертвецы восседают за столом с ослятиной, если я сдам назад и не дойду до самого Калинина!
— Пусть восседают! — с улыбкой сказал Дзодза, и пока на том два супостата разошлись восвояси.
* * *
И тут Тего крупно повезло: один из работников района оказался их односельчанином. Ударил перед ним челом Тего и изложил суть жалоб своих. Не преминул прозрачно намекнуть, что в долгу не останется, если тот подсобит ему в его борьбе за поруганную справедливость. Односельчанин взял на себя жалобу по поводу телки, а насчет налогов сказал:
— Иди прямо в областной центр. Как раз мой давнишний друг сидит на том самом месте, где занимаются налогообложениями. Тебе стоит лишь заикнуться о своем деле, как он тут же уладит все наилучшим образом. Но только имей в виду, что…
Тего не дал ему договорить, нетерпеливо спросил:
— А звать-то его как, звать?
— Скажу, скажу, непременно скажу тебе! Только ты сначала убедись, что перед тобой именно он, мой закадычный приятель…
— Имя ему как, имя?
— А имя ему Бюрократ!
— Бирæкрат?2
— Да, да — точно!
— А с виду, с виду-то каков он?
— По внешнему виду его трудно признать, потому что у него то один облик, то, совсем наоборот, другое обличье. Ты его, скорее всего, найдешь по имени. Но еще раз заклинаю тебя: пока он сам не подтвердит тебе, что именно он и есть тот самый Бюрократ, ты о своих хлопотах ни-ни!
— Написал бы ты ему бумажку для верности, а?
— В ней нет нужды, тебе лишь следует крепко-накрепко запомнить его имя, пусть даже на осетинский лад.
* * *
Язык, говорят, и до дома колдуньи доводит. И Тего тоже отыскал то искомое учреждение, где рассматривают жалобы по налогам. Он поднялся по крутой лестнице на второй этаж и только намерился войти в одну дверь, как оттуда выскочил какой-то взлохмаченный парень. В руках он держал замусоленную амбарную книгу каких-то записей. Заметив на себе испытующий взгляд Тего, он приостановился.
— Не прими за невежливость, но случаем Бирæкрат не ты будешь? — несмело поинтересовался Тего.
— Ой, нашел бюрократа! Вон ноги по самое колено стер, бегая выполнять то одно поручение, то третье. А ты — бюрократ…
Парень вприпрыжку стал спускаться по лестнице. Тего громко взмолился:
— Будь добр, хоть подскажи, как его найти-то?
— Не в ту, а в первую дверь рядом, он сидит там справа от входа, — парень прыснул и выскочил на улицу.
«Чудной какой-то, смешинок объелся», — подумал о нем Тего и переступил порог указанного кабинета. Внимательно посмотрел на человека, вправду сидящего справа от входа. Тот с большим тщанием ковырялся в носу. Тего вежливо подождал, надеясь, что на него вот-вот обратят внимание. Да не тут-то было. И тогда Тего решился прервать столь большое, государственной важности занятие того:
— Прости великодушно, милый человек, но кто из вас тут Бирæкрат?
— Кто, говоришь, кто?
— Говорю, Бирæкрат. Который, сказали мне, сидит здесь…
У хозяина носа-рудника реакция оказалась заторможенной: он обстоятельно оглядел Тего и, убедившись, что у того и в мыслях нет намерения шутить, украдкой показал ему на сидящего напротив молодого, но уже поспешившего отпустить бороду парня. А тому также не до посетителей было — с чрезвычайной занятостью он щелкал на счетах, поминутно заглядывая в лежащие перед ним бумаги. Видимо, у него не сходились итоговые цифры, и потому он вновь и вновь подбивал баланс.
Тего вплотную подошел к нему и почтительно, чуть ли не ласково приветствовал его:
— Да будут дни твои и впредь такими же добрыми, Бирæкрат!
— Что?! Как ты сказал?! — бородач поднял на Тего большие удивленные глаза.
— Ничего такого обидного не сказал, всего лишь поздоровался…
— А что за имя такое, которым ты меня обозвал?
— О боже ж ты мой! Твоим же собственным именем и нарек тебя — Бирæкрат.
— Как ты смеешь обзывать меня бюрократом?! Как ты вообще осмеливаешься со мной так разговаривать?! — парень вскинулся, как ужаленный слепнем, схватил себя за бороду.
«Белены, что ли, объелся — чем его я так обидел?» — недоумевал Тего и решительней сказал:
— Если Бирæкрат не ты, то так и скажи, нечего танцевать как на горячих углях! Как мне указали прямиком на тебя, так точно я и спросил. И не старайся нагнать на меня страху своей бородой: если бы она, борода, была творцом мужчин, то мой хромой козел давно бы ходил в твоих начальниках!
Обладатель бороды открыл было рот, но тут появился парень, которого первым встретил Тего, и что-то полушепотом сказал бородачу, тот мгновенно преобразился:
— Тебе по ошибке указали на меня: разыскиваемый тобой человек как раз сегодня переведен в соседний кабинет. Иди к нему, он там слева в уголочке сидит…
Тего застал там двух сельских жителей, тоже жалующихся на что-то. Сидящий слева в уголке Бирæкрат, не поднимая головы, отвечал им обрывочными фразами: «Нет, нет! У меня нет такого права». Или: «А это уже не моего ума дело!»
Один из мужчин зло ударил об пол бумаги, которые до тех пор цепко держал в руке, и заорал:
— Что ж ты распластался на этом месте, раз ни в чем ни бельмеса не кумекаешь?!
И чуть ли не бегом вышел вон. Товарищ его понуро побрел за ним. Хозяин стола был настолько разъярен, что, казалось, он готов искрошить горы в щебень. Тего, помня о прежних своих осечках, спросил его с подкупающей невинной улыбкой:
— Это… Случаем, не ты это… Не тебя ли, уважаемый мой брат, зовут Бирæкратом?
— Пошли вы все скопом к черту! — взревел тот и схватил со стола увесистое пресс-папье.
Тего в испуге отпрянул, для пущей безопасности встал около другого обитателя кабинета, сидящего на противоположной стороне.
— Что ты ему такое сказал, с чего это он так взбесился?
— Да ничего особенного, просто-напросто спросил, не он ли, мол, тот, кого кличут по имени Бирæкрат…
— Понятно, — вздохнул тот многозначительно и, терпеливо выслушав рассказ Тего о его злоключениях, сказал с ехидной улыбкой на тонких губах: — Если бы ты обратился ко мне сразу, я бы свел тебя лицом к лицу с закадычным дружком твоего односельчанина. Впрочем, он должен появиться с минуты на минуту…
И — точно: в рывком отворенную дверь решительно шагнул мужчина очень серьезного вида. Оба работника мигом уткнулись в лежащие перед ними бумаги.
А вошедший важно проследовал в смежный кабинет.
— Видел, какой он весь из себя угу-гу! Он и есть твой благодетель. Иди к нему, иди, не медли, а то его опять вызовут наверх по какому-нибудь неотложному делу…
Тего на этот раз переменил тактику — начал издалека:
— Молю тебя, о чем бы я ни спрашивал тебя, ты не злись на меня раньше, чем пройдет полчаса!
Начальник смотрел на него с нескрываемым любопытством.
— Выкладывай, я очень внимательно слушаю тебя, мой довольно странный гость…
— Тогда перво-наперво прямо ответь мне: это ты и есть Бирæкрат или снова я дал маху?
— Не нахожу, что и ответить… Если я настолько кажусь тебе похожим на бюрократа, то уж сам и определяй, кто я есть.
— Похож — не похож… Говорят, по схожести ненароком человека убили. Нет, нет, ты мне без оговорок признайся: ты — это он, или ты — вовсе не он? Не Бирæкрат?
— Ну и попал же я в переплет с тобой! Недавно минул год, как я здесь работаю, и пока никто меня этим именем не окликал.
— Выходит, и ты тоже не Бирæкрат?
— Выходит, значит, так.
Кровь ударила в голову Тего, лицо его пошло багровыми пятнами: «Смотри-ка ты на них, а! Как они всласть издеваются над бедным темным человеком!..»
Тот примирительно сказал:
— Ладно, ну хорошо, допустим, что я являюсь самым что ни на есть всамделишным бюрократом. И с какой же целью ты его разыскиваешь?
— Ради всех святых гор и равнин, у вас здесь что — рабочее место или сборище сумасшедших? Чего заволакивать все дымом? Раз ты Бирæкрат, то так и скажи, не ворованное же у тебя имя…
— Ты садись, садись и спокойно выложи, что за нужда привела тебя к нам.
Тего послушно опустился на стул и повел обстоятельный рассказ о всех перипетиях в своей судьбе. Но ему не удалось завершить свое повествование: хозяин кабинета неожиданно взорвался громовым хохотом. И никак не мог успокоиться и, схватившись за живот, согнулся в три погибели. Тут в комнату гурьбой ввалились другие сотрудники отдела и, поняв, в чем дело, тоже стали хохотать без удержу. А Тего, кажется, готов был вот-вот с кулаками наброситься на них.
— Ради бога, говоря твоими же словами, ты раньше чем через полчаса не вскипай — я улажу твое дело как нельзя лучше!..
«Тогда хоть все лопайтесь со смеху, лишь бы воскресла моя правда», — подумал Тего.
Те утолили свою жажду смеха, ибо человеку надоедает и веселье. А мнимый Бирæкрат сдержал-таки слово: гектары пахотной земли и луга стали сотками, и спор с Дзодза тоже решился в пользу Тего.
И если кто теперь интересуется у него, как бы повыигрышнее подать жалобу, Тего с видом испытанного в неравных боях за правду-матку наставляет:
— В любом учреждении первым долгом надо вычислить того, кто из них Бирæкрат — он везде и всюду самый главный. Но смертная мука состоит в том, что не так-то легко его отыскать, он замаскирован тщательнейшим образом.
1935 год
1 Джиранка — старинная мера веса, равная фунту.
2 Бирæ (осет.) — много; имя образовано по созвучию.