Олег Рубасов. Наш атаман на Манхэттене

В самом сердце Нью-Йорка, на Манхэттене, расположен Центр по археологии и этнографии Колумбийского университета, первого и одного из самых престижных высших учебных заведений Америки.

Центр призван «объединить тех, кто интересуется археологическими исследованиями прошлого, его материальной составляющей и современным миром, нашим историческим наследием, музейным делом и другими смежными областями знаний». Речь, конечно, в первую очередь идет о преподавателях и студентах Колумбийского университета. Для них проводятся лекции, семинары и другие мероприятия, многие из которых доступны для широкой публики.

В отделе музея, посвященном народам Азии, специальная экспозиция рассказывает о российском казачестве, которое тут представлено слепым орудием распространения имперского господства над народами Сибири и Дальнего Востока. Более того, в экспозиции для особой наглядности имеется манекен, изображающий реальную историческую личность в подлинной черкеске — казачьего генерала Константина Константиновича Агоева. На черкеске — знаки высокой воинской доблести, которыми так дорожил Агоев: офицерский Георгиевский крест, знаки, свидетельствующие об окончании Николаевского кавалерийского училища и Главной гимнастическо-фехтовальной школы.

Интересна концепция создателей экспозиции, изложенная на сайте Колумбийского археологического центра:

«Этнографические музеи редко приводят факты из имперского прошлого. В виде исключения один из экспонатов в Зале народов Азии нашего музея представляет казачество — военное сословие, наиболее широко известное тем, что оно способствовало экспансии Российской империи. В то время как музейные манекены в большинстве своем анонимны и имеют минимальные черты сходства с оригиналом, макет в нашем случае был создан по образцу известного исторического деятеля по имени Константин Агоев, биография которого включена отдельно в обширный архивный фонд музея. В экспозиции также хранятся предметы, относящиеся примерно ко времени жизни Константина, в том числе карта, иллюстрирующая земли, которые казаки занимали во время экспансии России».

Персонаж манекена в образе казака

Представленная униформа, первоначально принадлежавшая генералу Константину Агоеву, была подарена музею семьей Каугиллов из Коннектикута, которая в течение многих лет предоставляла Константину Константиновичу работу, искренне восторгаясь казаками — искусными наездниками.

Агоев был терским казаком с Кавказа, который добился значительных военных успехов во время Первой мировой войны, сражался вначале с австрийцами, а затем с большевиками. За время своей службы награждался Георгиевским крестом — высшей военной наградой России, которую прикрепил на его груди сам русский царь.

После революции и свержения царя в 1917 году Агоев бежал из России, опасаясь преследований со стороны большевиков. Он поселился в штате Коннектикут, недалеко от Нью-Йорка, и устроился на работу в компанию Sikorsky Aircraft. Компания была основана его соотечественником — бежавшим от революции Игорем Ивановичем Сикорским (речь идет о знаменитом российском и американском ученом-изобретателе и авиаконструкторе) — и служила достойным прибежищем для русских эмигрантов, покинувших Россию после революции. Как раз в то время, когда Агоев работал на фирме, майор Уильям Каугилл, который также был сотрудником компании Sikorsky Aircraft, искал человека, который мог бы заняться его конефермой. Он предложил эту работу Агоеву, который затем более 30 лет, оставаясь близким семье Каугиллов человеком, трудился на их конеферме вплоть до своей кончины в 1971 году.

Заслуга приобретения униформы Агоева для музея принадлежит научному сотруднику центра Лизе Уиттал, отвечавшей за костюмы для реставрационного зала народов Азии. В детстве она была дружна со своими сверстниками из семейства Каугиллов и смогла разыскать эту униформу через одного из внуков Уильяма Каугилла. И Лиза, и куратор зала, известный ученый-археолог Уолтер Файрсервис, считали, что униформа станет «интересным экспонатом» в зале народов Азии, где она будет представлена под императорским гербом Романовых, как бы прославляя исчезнувшую Российскую империю.

Информация об истории российского казачества, представленная на сайте Колумбийского археологического центра, несомненно, сугубо тенденциозная и лишь отчасти соответствует действительности. Однако выбор, павший на личность казачьего генерала Константина Константиновича Агоева как на воплощение верного своему долгу служивого человека ушедшей в прошлое Российской империи, глубоко символичен. Ведь жизнь этого человека с непростой судьбой была богата на события, ратные подвиги. Его статус и его авторитет среди других героев-казаков были столь высоки, что именно Агоева избрали уже в Америке атаманом Терского казачьего войска, веками служившего надежной опорой верховной власти Российской империи.

Константин Агоев — один из самых ярких представителей той части осетинского народа, которая была солидарна с решением своих мудрых старейшин: они еще в 1774 году, во времена правления императрицы Екатерины Великой, объявили в Моздоке о своем желании войти в состав России.

Пройдет чуть более четверти века, и предки Константина Агоева и представителей других родственных фамилий, жители вновь образованной станицы Новоосетинской, которую они по-прежнему будут называть в своем кругу «Масуггъæу», будут с благодарностью вспоминать о том прозорливом решении, поскольку именно оно в прямом смысле этих слов спасло им жизни, обеспечило дальнейшее существование и благополучие их будущих поколений. Но это благополучие, воссозданное ими на новом месте, неизменно приходилось отстаивать в суровой борьбе, ценой упорного труда и огромных героических усилий.

Родные братья, будущие генералы Русской армии Владимир и Константин Агоевы, родились в станице Новоосетинской Моздокского района Терской области в семье урядника Константина Агоева. Благодаря стараниям и заслугам своего отца братья получили первоклассное образование в столице Российской империи Санкт-Петербурге. Константин Константинович Агоев воспитывался и получил среднее специальное образование в реальном отделении приюта принца Ольденбургского. Это было уникальное учебное заведение со своими многолетними традициями, целью которого было давать образование детям обоего пола, лишенным возможности получать воспитание в семье. С 1891 года приюту были дарованы права казенных реальных училищ, приравнивающие его отделения по своему статусу к учебным заведениям Министерства народного просвещения.

Мужское и женское отделения включали в свои учебные программы не только общеобразовательные предметы. В приюте много времени уделялось обучению мастерству и рукоделию. С 60-х годов XIX века были «усилены отрасли знания, имеющие приложения к промышленной деятельности — математика и естествоведение», в мужских отделениях был введен курс химии и минералогии, усилено изучение иностранных языков. Большое внимание уделялось изучению ремесел: в мужских отделениях — исполнению переплетных и слесарно-механических работ. Таким образом, заведение приобрело характер технической школы.

По окончании реального отделения приюта принца Ольденбургского Константин Агоев поступил в Николаевское кавалерийское училище, в котором готовили офицеров как для регулярной кавалерии, так и для казачьих войск. В соответствии с этим юнкера делились на эскадрон и сотню: 250 юнкеров в эскадроне, 120 — в казачьей сотне. Курс обучения составлял два года, и его конечной целью была подготовка выпускников к полковой службе. Основными учебными предметами были тактика, военное дело, топография, управление, артиллерия, фортификация, право, гигиена и черчение, из общеобразовательных предметов преподавались Закон Божий, русский, французский и немецкий языки, математика, механика, физика, химия, история, экономика, государствоведение и психология.

В 1890 году при училище была сформирована казачья сотня — так называемая Царская сотня. В октябре 1917 года училище было расформировано. В феврале 1921 года оно было возрождено в Галлиполи на основе существовавшего в Крыму Учебного дивизиона. Впоследствии училище было эвакуировано в г. Бела Црква (Югославия), где действовало до 1923 года. Произведено было
4 выпуска (5 ноября 1922 года, 12 июля и 2 сентября 1923 года, перед закрытием — выпуск эстандарт-юнкеров, произведенных в корнеты 7 марта 1924 года) — всего 357 человек. Начальник — генерал-лейтенант А. В. Говоров. В Северной столице сохранилась домовая церковь училища с барельефом на фасаде, уникальность которого в том, что это единственный в Петербурге памятник погибшим в Первой мировой войне.

В училище принимали наиболее успешных выпускников кадетских корпусов: необходимо было иметь не менее 9 баллов по наукам и 8 баллов за поведение. Константина Агоева приняли, таким образом, вне конкурса.

Знания оценивались по двенадцатибалльной системе. Набравшие не ниже 9 баллов могли служить в гвардии, получившие оценку ниже 9 баллов могли выйти только в армию. Отметка ниже 6 баллов по любому предмету считалась неудовлетворительной. Получившие 5 баллов исключались. Во время учебы в училище на состязаниях по верховой езде Константин Агоев завоевал первый приз, его имя было занесено на мраморную доску почета. 6 августа 1909 года он окончил полный курс училища портупей-юнкером по первому разряду. Высочайшим приказом он был произведен в хорунжие со старшинством и распределен в 1-й Волгский полк Терского казачьего войска и с этого момента всегда носил на своей черкеске нагрудный знак училища рядом с самыми высокими боевыми наградами.

В 1912 году Константин Агоев с отличием окончил гимнастическо-фехтовальные курсы Киевского военного округа, а затем и Главную гимнастическо-фехтовальную школу в Петрограде. Эта офицерская школа, созданная по инициативе генерала Бутовского, стала в начале XX века престижным военно-учебным заведением Русской императорской армии Вооруженных сил России. Там готовили офицеров-инструкторов высшей квалификации. Продолжительность обучения составляла десять месяцев. Начальником школы был Александр Павлович Мордовин — личность легендарная, участник Олимпийских игр в Стокгольме, признанный авторитет в фехтовальном мире.

В 1913 году Константин Агоев как лучший фехтовальщик-сотник со старшинством принял участие в 1-й Всероссийской Олимпиаде в Киеве и завоевал первые призы в боях на эспадронах и штыках. А в следующем году его ожидала вторая Всероссийская Олимпиада в Риге. Она стартовала 6 июля 1914 года на нарядно украшенном ипподроме Бегового общества.

В десять часов утра над ипподромом прозвучал удар колокола, и под музыку духового оркестра начался торжественный марш участников турнира, одетых в клубные или спортивные костюмы, офицеры же были одеты в летнюю парадную форму. Наиболее представительными на 2-й Российской Олимпиаде были соревнования по легкой атлетике, начавшиеся 6 июля и продолжавшиеся в течение пяти дней.

В программу по фехтованию входили соревнования в таких видах оружия, как рапира, эспадрон, штык (сабля). Сотник Константин Агоев занял первое место в фехтовании на штыках, одержав семь побед в семи поединках.

Намеченные на 14–16 июля конные состязания, обещавшие быть интересными, пришлось отменить, поскольку из-за начала войны офицерам, входившим в число участников соревнований, потребовалось срочно явиться в свои воинские части.

Трагические события Первой мировой войны, Октябрьская революция в России и последовавшие за ними изменения в истории государства на несколько десятилетий стерли из общественной памяти грандиозное спортивное событие. Оказались практически забытыми участники и устроители этого масштабного мероприятия, благодаря энтузиазму, патриотизму, трудолюбию и профессиональному мастерству которых в стране широко внедрялись олимпийские принципы развития спорта.

Вторая Всероссийская спортивная олимпиада не была доведена до конца. За несколько дней до ее завершения был объявлен царский указ о всеобщей мобилизации. Рига очень скоро стала прифронтовым городом…

Константин Агоев, прибыв в расположение своего полка, сразу же оказался на переднем крае боевых действий Первой мировой войны. 1-й Волгский Его Императорского Величества Наследника Цесаревича полк Терского казачьего войска, входивший в состав 2-й Сводно-казачьей дивизии, единственный из терских полков находился вблизи западной границы, в городе Каменец-Подольском. Вечером 15 июля 1914 года полк двинулся к месту, указанному в мобилизационном плане, на следующий день прибыл в местечко Смотрич, а утром 17 июля уже было выслано два офицерских разъезда для наблюдения за границей. К моменту объявления всеобщей мобилизации в ночь с 18 на 19 июля две сотни полка уже несли сторожевую службу в пограничном районе. К началу боевых действий командирами трех сотен полка из шести были земляки Константина Агоева: первой — подъесаул Константин Лотиев; третьей — подъесаул Владимир Агоев (родной брат Константина); пятой — есаул Василий Бегиев.

В июле-августе 1914 года казаки прикрывали развертывание в Галиции русских армий. Начались боевые столкновения с разъездами австро-венгерских гусар, появились первые пленные и трофейные лошади. На 1-й Волгский полк была возложена охрана границы по реке Збруч от местечка Гусятин до местечка Скалат.

В ночь с 4 на 5 августа 1914 года, находясь в разведке с двенадцатью казаками, сотник Константин Агоев атаковал полу­эскадрон венгерских гусар и, «порубив их целые горы, 27 человек с 26 лошадьми взял в плен. При возвращении из разведки с пленными наткнулся на лазарет венгерской конной дивизии, захватил его с собой вместе с ранеными, медикаментами и двенадцатью врачами». Как значилось в приказе (РГВИА. Ф. 408. Оп. 1. Д. 487. Л. 16 об.), офицер 1-го Волгского полка Терского казачьего войска Константин Агоев награждается Георгиевским оружием «за то, что после боя у с. Городок в ночь с 4 на 5 августа 1914 года, будучи послан с разъездом в 12 человек для соприкосновения с противником и выяснения направления его отступления, вступил в перестрелку с разъездами противника значительной силы и, только благодаря своей храбрости и особенной лихости, оттеснил неприятельские разъезды и разведкой этой выяснил точное направление движения противника. При этом взял в плен 27 австрийских гусар и 26 лошадей. В последующих затем боях неоднократно отличался храбростью и увлекал за собою других» (Высочайший приказ от 24 февраля 1915 года).

Война — не спортивные состязания, и победа дается порой ценой собственной крови. 11 сентября 1914 года сотни волгцев при поддержке Оренбургского артиллерийского дивизиона и сотен 16-го Донского полка под общей командой войскового старшины Г. А. Вдовенко сбили заслон австрийского пехотного полка, захватили 5 орудий с передками, упряжью и снарядами и взяли в плен более 300 австрийцев при нескольких офицерах. О том, насколько ожесточенно проходила схватка одной из сотен с австрийцами, свидетельствовал один из офицеров полка: «…все казаки были переранены. Подъесаул Негоднов ранен в плечо. У хорунжего Николая Зимина пуля разбивает клинок шашки и обжигает руку. Сотник Агоев ранен пулей в грудь… Хорунжий Зимин подбегает к сотнику Агоеву, помогает ему подняться и спуститься в овраг, в лес. При этом отходе сотник Агоев получает второе ранение в плечо, а у хорунжего Зимина пулей разбита ручка нагана». В том бою на перевале Ужок в Карпатах сотник Константин Агоев первым ворвался на батарею противника с десятью казаками. Награжден орденом Святой Анны с надписью «За храбрость», мечами и бантом к ордену Святого Станислава 3-й степени, орденом Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом, орденом Святого Станислава 2-й степени с мечами.

Уже в марте 1915 года, еще не полностью оправившись от ран, Константин Агоев вернулся в строй. В мае 1915 года он по собственному желанию перевелся во 2-й Волгский полк. В бою под селом Дарахов, командуя сотней, Константин Агоев под сильнейшим огнем противника ведет ее в атаку до удара в шашки и первым врезается в цепи австрийцев. Вот как кратко описывает этот бой сам генерал Агоев (записка найдена в его архиве): «Трубач Клименко играет сбор 6-й сотне 2-го Волгского полка после конной атаки на (австрийскую) пехоту 25 августа 1915 года. Три взвода влево от моста и один — под командой ст. урядника И. Макарова (проживает в штате Нью-Джерси) — вправо. Пехота (три роты) была смята до болотистой речки, потом под огнем прошли мост и затем снова бросились в атаку на подходивший резерв. Трофеи: 4 пулемета и 418 пленных». (Один из пулеметов противника был лично взят командиром сотни подъесаулом Агоевым.) За этот бой он награждается орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени (приказ от 18 ноября 1917 года). Запись в приказе гласила: «Подъесаул К. Агоев награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. за то, что в бою 25 августа 1915 г. под с. Дарахов под сильнейшим огнем противника повел свою сотню в атаку, довел ее до удара в шашки, первым врезался в цепи австрийцев, частью уничтожив, а частью забрал их в плен. Не останавливаясь на первой позиции, он помчался на вторую и, несмотря на то что понес потери, сбил противника с труднодоступной позиции, отделявшейся болотистым ручьем, взял лично при этом пулемет. Результатом лихого и блестящего действия подъесаула Агоева был общий успех полка» (приказ по 9-й армии № 672 от 18 ноября 1917 года. РГВИА. Ф. 2247. Оп. 1. Д. 537. Л. 20).

Небывалая в истории конницы атака на укрепленные позиции противника! Подскакав к проволочным заграждениям австро-германцев, Константин Агоев спешил своих бойцов. Под шквальным огнем пулеметов и винтовок, шашками прорубив себе путь, всадники вновь вскочили на своих коней и, пронесясь через узкий мост, ворвались в окопы противника. Не только командир, но и все бойцы сотни Константина Агоева получили Георгиевские кресты!

26 октября 1916 года в Трансильвании, в бою у села Гельбор, есаул Агоев получил тяжелое ранение пулей в левое бедро с раздроблением кости. Позднее за этот бой он был награжден орденом Святой Анны 2-й степени с мечами.

1916 год, таким образом, вопреки ожиданиям мировой спортивной общественности, не стал годом триумфа добра и справедливости. Напротив, кровопролитная война продолжалась. А стремительно развивавшееся в начале XX века Российское государство с его последним императором стало «слабым звеном» в борьбе «империалистических хищников».

В феврале 1917 года православный царь из лучших, гуманных побуждений уступил напору своего тщеславного окружения и отрекся от российского престола. Для лучших представителей российского офицерства, в частности для гвардейцев Собственного Его Императорского Величества Конвоя, в составе которого на регулярной основе несли службу и выходцы из осетинских станиц Новоосетинской и Черноярской — соплеменники Константина Агоева, для тех, кто продолжал сражаться на полях брани с врагами России, это отречение хотя и было полной неожиданностью, но не стало поводом для собственного отречения от высших идеалов православия, добра и справедливости. Их благородство было врожденным качеством, унаследованным от далеких предков.

Первую мировую войну Константин Агоев окончил войсковым старшиной в должности помощника командира полка. В 1917 году, пройдя курс лечения в госпитале, он вернулся в родную станицу Новоосетинскую и, подобно своему земляку Лазарю Бичерахову, намеревался вести размеренную мирную жизнь, как те заслуженные ветераны, их предки, которые верой и правдой служили своей Отчизне, доблестно защищали родную землю от любых посягательств ее врагов. А затем предавались заботам о благополучии своих семей, обустройстве своей земли, согласно законам и обычаям многих поколений своих предшественников.

Однако судьба распорядилась иначе…

В длинном послужном списке Агоева прибавилось еще немало пунктов об участии в Гражданской войне. Кратко это выглядит так. С ноября 1917 года — в Терской области, участник Терского восстания: весной 1918 года формировал (как и Шкуро — по мандату советских властей) партизанский отряд в Терской области. С 18 июня 1918 года — начальник конницы Пятигорской линии, временно исполнял обязанности командующего линией. С 27 сентября 1918 года — командир 1-го Терского казачьего полка. Тяжело ранен 16 ноября 1918 года под станицей Солдатской. С ноября 1918 года — в Добровольческой армии. С 5 февраля 1919 года — командир 1-й бригады 1-й Терской казачьей дивизии, полковник, затем — 2-й бригады (ноябрь 1919 года). С 4 апреля по 4 мая и с 18 июня по 27 июля 1919 года временно исполнял должность начальника 1-й Терской казачьей дивизии. Командир Отдельной бригады. В 1919 году — начальник Терско-Астраханской дивизии. В Крыму в Русской армии генерала Врангеля воевал командиром Терско-Астраханской бригады, во главе которой участвовал во всех боях в Северной Таврии, вплоть до эвакуации. Генерал-майор (с 4 мая 1920 года).

Сражения Гражданской войны были не менее кровопролитными и жестокими, требовали полной концентрации всех сил и умений. Известен, например, такой удивительный эпизод, относящийся к участию Константина Агоева в Белом движении. Он был описан много позже в журнале «Станица»:

«Без единого выстрела две конные массы неслись друг на друга, только земля дрожала от топота тысяч копыт. Первыми сошлись командиры, на полном ходу обменялись ударами шашек и разминулись. Повернули своих коней и снова вступили в поединок. Столь необычное зрелище приковало к себе внимание, и оба полка остановились как по команде, глядя на поединок. Разнузданный, грубый и сильный предводитель красных яростно атаковал, осыпая своего противника площадной руганью и богохульствуя. Молчаливый белый рыцарь ловким ударом старинной шашки снес противнику полчерепа. Подавленный гибелью своего командира красный полк повернул и бросился бежать… Победителем в этой битве был один человек — К. Агоев»¹.

Тяжелые испытания выпали на долю Константина Агоева и многих других его соратников, которые вынуждены были защищать свою честь и достоинство, свою правду, а затем, поддавшись воле судьбы и обстоятельств, навсегда покинуть любимую родину, но сохранить при этом бодрость духа и волю к жизни.

И то было не бегство, а организованный отход за рубеж Русской армии, которым руководили такие доблестные командующие подразделениями, как Константин Агоев. Последние записи в его послужном списке за подписью начальника штаба Донского корпуса Генерального штаба полковника Хутиева и в соответствующей справке свидетельствуют о следующем:

• 27 июля 1919 года К. Агоев назначен командиром бригады.

• 4 декабря 1919 года вступил во временное командование 1-й Терской казачьей дивизией.

• 25 декабря 1919 года ранен ружейной пулей в правую голень, остался в строю.

• 30 декабря 1919 года произведен в чин генерал-майора (приказ Главнокомандующего на Юге России от 30 декабря 1919 года).

• 2 апреля 1920 года назначен начальником Сводно-казачьей дивизии (приказ № 86 по 1-му Кубанскому корпусу).

• 25 апреля 1920 года назначен командиром Терско-Астраханской казачьей бригады 3-й конной дивизии.

• 7 июня 1920 года назначен начальником Отдельной Терско-Астраханской казачьей бригады.

• 30 июля 1920 года представлен к званию почетного казака Наурской казачьей станицы Астраханского казачьего войска (приказ № 206 по Астраханскому казачьему войску от 30 декабря 1920 года).

• 1 ноября 1920 года эвакуировался с бригадой во французский лагерь «Чаталджа» (Турция).

• 15 декабря 1920 года, по сведениям Отдельной Терско-
Астраханской казачьей бригады, назначен командиром полка (приказ № 23 по Донскому корпусу от 15 декабря 1920 года).

• 25 декабря 1920 года переведен с полком в военный лагерь на острове Лемнос (Греция).

• 18 сентября 1921 года переведен с полком в Болгарию.

• С 17 декабря 1921 года имеет право на ношение нагрудного знака с надписью «Лемнос 1920–1921 гг.» (приказ № 369 Главнокомандующего Русской армией от 15 ноября 1921 года).

• 18 декабря 1924 года по приказанию Его Императорского Высочества Верховного Главнокомандующего утвержден в должности командира Терско-Астраханского казачьего полка (письмо № 13 начальника военной канцелярии от 18 декабря 1924 года).

В той же справке в разделе «Участие в походах и делах» подведен временной итог ратных действий Константина Агоева: «Против Австрии и Германии: с 17 июля 1914 года по 18 ноября 1917 года. Против красных: с 15 июня 1918 года по 31 октября 1920 года». То есть Константин Агоев, верный воинской присяге, до конца сражался против всех врагов Российской империи.

Хорошо известно, как непросто было нашим соотечественникам в эмиграции, на чужбине. Константин Агоев до конца поддерживал своих бойцов и во французском лагере «Чаталджа» (Турция), и на острове Лемнос, и в Константинополе, и в Болгарии, куда он вернулся в 1923 году и где проживал до 1930 года, оставаясь в должности командира Терско-Астраханского казачьего полка.

Наконец, в 1930 году Константин Константинович переехал в США, поселившись в имении Уильяма Каугилла в районе Фэрфилда (штат Коннектикут), где преподавал фехтование и верховую езду. В Стратфорде он вошел в круг соотечественников, которые сплотились на базе фирмы гениального русского конструктора Игоря Сикорского, организовав большую русскую колонию. Построили православную церковь, основали школу, клуб, русскую оперу. Константин Агоев и Игорь Сикорский были ровесниками, людьми одних православных взглядов и убеждений.

В 1952 году терцы приняли решение об избрании преемника Войсковому атаману генерал-лейтенанту Г. А. Вдовенко, судьба которого долгое время оставалась неизвестной после его ареста органами СМЕРШ в Белграде в 1944 году и вывоза в СССР. Выборы провела комиссия под председательством генерал-майора В. И. Старицкого. И в начале 1953 года большинством голосов генерал-майор Агоев был избран заместителем Войскового атамана Терского казачьего войска, а в 1955 году — его постоянным атаманом.

4 апреля 1970 года в связи с ухудшением состояния здоровья генерал Агоев передал управление Терским войском своему заместителю генералу В. И. Старицкому. А через год, 31 апреля 1971 года, перестало биться сердце доблестного и верного сына России и Терека — генерала Константина Константиновича Агоева. Как и многие наши православные соотечественники, он был похоронен на русском кладбище в штате Нью-Джерси.

В послужном списке генерала Константина Агоева, так же как у моего прапрадеда, героя Кавказской войны Казьмы Агоева, сделана специальная запись о беспорочной службе. И это, пожалуй, высшая оценка их беззаветной преданности Родине.