Стихи
* * *
Ни провалов здесь нет, ни побед,
и смешно угождать политесу —
пробивается солнечный свет
через листьев густую завесу.
То вдруг сойка сорвется с куста,
то комар прямо в щеку укусит,
а кругом красота, красота,
ну совсем в передвижников вкусе.
Здесь вольготно лисе и ежу,
дятла даль оглашается стуком —
ты сейчас, отчего не скажу,
киснешь в городе над ноутбуком.
И пускай под ногами трава,
с интернетом лесная обитель!
И не чудо ль, что эти слова
долетят из Усадково в Питер?
* * *
Вот вспоминаю словом добрым
среди домашних скучных стен,
как в переулках, за Садовым,
мы созерцали стиль модерн.
В овалах плавных рам латунных
была мысль зодчего жива,
и ветви кленов в свете лунном
напоминали кружева.
Изыск архитектуры русской
воображенье поражал…
Померкло все в метро на Курской —
ты уезжала на вокзал.
* * *
Разлапистых елок завеса,
березок за ними стволы —
иду вдоль знакомого леса,
не пряча в картуз головы.
Пусть роем комарики вьются,
от них сигаретным дымком
спасаюсь, белянки, как блюдца,
стоят у обочин рядком.
Мой шаг отзывается гулко,
усиленный эхом вдвойне, —
в раздумьях под вечер прогулка
о наскоро прожитом дне.
Все явственней чувство тревоги,
что вкривь катит время и вкось…
А лес на изгибе дороги
становится виден насквозь.
* * *
С каких понтов чего-то ради
невзгод смыкается кольцо?
И ходим, как на маскараде,
скрывая масками лицо.
Нам выживать другим на диво
не привыкать который год,
а кто-то пьет спокойно пиво,
угрозу не берет в расчет.
И нет гулякам угомона,
широк российский человек:
корОнавирус — не корОна,
опять над крышей фейерверк…
* * *
Бродит сок в стебельках растений,
на ветвях набухают почки —
воскресение, день весенний,
ветерком холодит височки.
Потому что иду без кепки,
расстегнул ворот куртки — жарко,
проплывают античной лепки
облака над аллеей парка.
В ряд пустые стоят скамейки,
свет соседствует яркий с тенью,
в муравьиной узкоколейке —
торопливое копошенье.
Все зеленое, голубое,
ну а день как к апрелю вырос!..
Жадно дышит земля весною,
несмотря на коронавирус!
* * *
И вот сижу, как Пушкин в карантине,
хоть не объявлен этот карантин.
Зато не нужно думать о бензине.
Подорожал, наверное, бензин?
И, вообще, уж не такая драма,
не встретишься, гуляя, с дурачьем —
смотрю в окно, читаю Мандельштама,
не брезгую порою коньячком.
Есть время для работы, для досуга,
для сна, но недостаток есть один:
за сотни верст любезная подруга,
и у нее такой же карантин!
* * *
Сирень и в жару, и в дожди
красуется, благоухает —
успела едва расцвести
и, смотришь, уже отцветает.
И сердце немного щемит,
и слепнешь от яркого света…
Вот так же, глядишь, пролетит
и наше короткое лето…
* * *
Куст сирени у калитки —
фиолетовые грозди,
заползают в сад улитки
после дождичка, как в гости.
Тень от яблони густая,
плющ змеится по оградам,
и пичужек мелких стая
барражирует над садом.
В доме скрипнут-стукнут двери,
в пальцах тлеет сигарета,
в синеву смотрю, не веря:
неужели снова лето?
* * *
Эх, взять бы в руки карандаш,
а может, кисть (момент условный),
чтобы запечатлеть пейзаж
не городской, а подмосковный —
со всех сторон леса, леса,
строй облаков, как гор отроги,
в полях дороги полоса
и две фигурки на дороге…
* * *
Кто знает, из какого сору
вдруг образуется спондей?
Жму на педаль, взлетая в гору,
лишь небо серое за ней.
А лента ровная асфальта
из-под колес летит назад,
рокочет двигатель контральто,
приумножая мой азарт.
Березы встречные «Полундра»
кричат шальному лихачу,
вот, кажется, еще секунда —
и прямо в облако влечу.
У женщин будет много крепа,
щеку утрет мужской кулак…
В родное серенькое небо
взлечу когда-нибудь вот так!