Стихи
* * *
Уединен в своей вселенной,
И где-то в вазе сокровенной
Звучит нетерпеливый вздох…
Мир заволакивая пеной,
Во мне клубится дым эпох.
И стародавнее зорится,
И в вечность выпавшие лица
Плоть обретают не спеша…
И на тетрадный лист ложится
Былого грешная душа.
И вот уже скрипят телеги,
И где-то скачут печенеги,
Взывая к канувшим богам…
И я от альфы до омеги
Принадлежу своим стихам.
* * *
Из полной фейерверков гавани
Я скромный бриг свой ринул в плаванье
И знал, что сбудется едва ли,
Что мудрецы мне предсказали.
Я знал, что все их предсказанья —
Мое свободное ваянье.
И много поглотил я соли —
Но есть одно — Свобода Воли.
И вот прошла морская соль —
Я не наместник, не король,
Не тот, кто бурей обездолен, –
Я просто Волен.
* * *
Мой конь поднялся на дыбы,
И вровень встал Я со скалой.
Не надо мне иной судьбы.
Мой Иристон, Я твой, Я твой.
Уастырджи трехногий конь
Глядит с небес на мой полет.
Попробуй, враг, меня затронь!
Трехногий конь тебя забьет.
И вровень со скалою Я.
Цари, Осетия Моя!
Хуыцау
Лежит страна меж гор —
Собор,
И лижет шелества
Церква.
Не сбить и не стереть
Мечеть.
Дорога всех дорог —
есть Бог.
Осетия. Она
Одна.
* * *
Я нашел в себе мужество, чтоб оглянуться назад.
Трупы прожитых дней устилают мой путь…
Гийом Аполлинер
Я нашел в себе мужество,
Чтоб оглянуться назад.
Трупы прожитых дней
Устилают мой путь, остывая.
В переулках глухих
Штабелями останки лежат
И безликие тени
Висят на подножках трамвая.
Раскололся мой мир,
Словно грецкий орех — пополам.
По обломкам его
Паровоз отбивает мотивы.
Горизонт пожелтевший
Подставил ладони ветрам
И на фоне его
Шелестят чернобёдрые ивы.
Как в усмешку былое
Уставилось мертвым зрачком.
Не мигая глядит,
Запотев от чужого дыханья.
Как в огромном стекле,
Чуть дрожа, отражаются в нем
Напомаженных губ
И огромных ресниц очертанья.
Там, где спрятан тайник,
В сердце пепельный вздулся ожог.
С отраженья слетев,
Тушь на рану роняют ресницы…
И бегут впереди уже,
Сделав огромный прыжок,
Трупы прожитых дней.
И таращат пустые глазницы…
Осетия
Что тут гадать? Осетия одна.
И, может, она более чем ценность.
И, как любая Божья драгоценность,
Здесь, на Земле, не просто так дана.
И вьются в синевысье корабли,
И думы их стремительно-узорны.
Лишь Горы величаво-духотворны.
Осетия — жемчужина Земли.
И мы стоим, как прежде, Ты и Я,
Бегут таблицы, звезды и зарницы.
Осетия как око бытия,
А дремы — мимолетные ресницы.
* * *
Я думал раньше: подлецов немного,
А люди добродушны и просты.
Друзья, конечно ж, преданны до гроба
И в мыслях до единого чисты.
Я был наивен, как наивны дети,
И испытал все на своей судьбе…
Не надо верить никому на свете,
А иногда и самому себе.
* * *
Пускай прогладила рука стол с красно-лаковым покрытьем,
Прочитан Кант, прослушан Бах и запечатаны конверты.
Зря обвиняешь паука в том, что холодным липконитьем
Оплел, как бочки в погребах, полотна, кисти и мольберты.
Но пусть потерты витражи и загрунтованы холстины,
Наездницы на жеребцах, и начато запечатленье…
Не стоит в наледи на ржи винить кочующие льдины —
В сердцах, любимая, в сердцах
Всемирное Оледененье.
* * *
Среди фонтанного стострунья
В тенистом говоре аллей,
Владикавказ, дыша, стою Я,
Влюбленный в бег твоих дождей.
Ловлю сияющие гаммы
Я в твоих крохотных садах.
Звучит мотив лебедианы
В твоих светящихся прудах.
И мне милы лебяжьи вальсы
С неразлучимостью их пар.
И струны сами ищут пальцы,
И в пальцах — сердце, плоть и жар.
Люблю — и это не напрасно, —
Что есть в тебе и у тебя.
Но Я прошу тебя так часто:
Ударь симфонией дождя.
Поток твой соткан из отваги —
В ней благо влаг и изумруд.
Пролей на Землю благо влаги.
Ты — Мой узорчатый сосуд.
* * *
Рабом не буду, и не раб —
И журавли летят по звуку, —
Но кажется, что ты ослаб,
И на тебя заносят руку —
Не раб, не стану я рабом,
И, как труху, как пыль опилок,
Смету Я марева ухмылок
Клинком сияющим крылом.
И без «а либо» или «ибо»
За все я говорю
«Спасибо».
* * *
И горький чай заместо вин Малаги,
И на фарфоре тончизна шедевра,
«Ма дин» — по-осетински «Моя Вера».
Перо сочит синевы на бумаге.
И лани выгибают свои спины,
И тонкой красотой струятся лозы,
И на волнах из чаши дивной Розы
Играют серпохвостые дельфины.
И звезды, звезды — вот и вся манера.
«Ма дин» — по-осетински «Моя Вера».
* * *
Меня мысли помимо правил
Бечевой волокут назад.
И колючий свой взгляд уставил
Предпоследний в году закат.
Налетев на сердца-бетоны,
Резким пламенем смыл озноб.
Защищая свои законы,
Я свой, личный прорыл окоп.
И на стыке времен, не дремля,
Где, как спруты, кишат пути,
Я вошел с карабином в землю,
Чтоб прицельный огонь вести.
Не бывать ни хвалам, ни одам
В честь вогнавших мне в горло ком.
Я прощанье с прошедшим годом
Увенчал кровяным плевком.
Под моим обгоревшим флагом
В сердце ближнего веры нет.
И наигранно ровным шагом
Я иду по траншеям лет.