Я положил на истоптанный замерзший снег свой карабин и присел на деревянный приклад. Кости, обтянутые кожей, соприкоснулись с деревом. Слишком жестко. Тогда я размотал зеленый мохеровый шарф и подложил его под себя. Спиной я прислонился к стене баррикады из мешков с песком. Отлично. Хорошо сижу. Да и денек выдался на редкость теплым, несмотря на зиму.
Солнце, к которому тянулось все мое существо, вдруг загородил собою парень, одетый в черную кожаную куртку и белые спортивные штаны. Он был из тех, с кем лучше не связываться – себе дороже. Но я ведь сам такой, и, возможно, даже круче. Ему бы обойти меня стороной – на его месте я поступил бы именно так, – но нет, он как будто искал неприятностей. Он кивнул мне как знакомому и, увидев то, на чем сижу, сказал:
– Слушай, братишка, одолжи на пару минут свое сиденье. Дело одно наклевывается, а без оружия туда соваться никак нельзя…
– Оружие и жену, – говорю, – никому не одалживаю. А теперь можешь отвалить, ты мне солнце загораживаешь.
– Что ты сказал?! Повтори!
– Я говорю, чтоб шел своей дорогой, – сказал я, чувствуя, как в моих замерзших жилах вскипает кровь.
– Мать мою, если ты не пожалеешь об этом!
– Я много о чем жалел в этой жизни, – сказал я. – Но мне непонятно, что ты, такой крутой, прячешься во время боя. Где ты был ночью, а? Или не слышал, как стреляли?
Я заткнул его: ему нечем было крыть. Ребята вокруг слушали нашу перепалку, но никто не вмешивался. Я и не осуждал их, потому что сам избегал подобных разборок.
– Пошли-пошли, не связывайся с ним, – торопил крутого его маленький, похожий на шакала приятель, который откуда- то знал меня. Тот как бы неохотно дал себя увести и всё оглядывался.
– Мы еще встретимся! – крикнул он.
– Не сомневаюсь в этом, – ответил я. – Я сам тебя разыщу, если снова спрячешься!
Кажется, я переборщил; но он меня сильно завел.
– Мародеры, – сказал кто-то про них.
– Житья от них нет, – вздохнул другой. – Только и слышишь, как ограбили того, покалечили этого. Расстрелять бы их всех к чертовой матери. Хорошо, что ты не дал ему свою винтовку…
***
Да, дорогой ценой мне досталась эта кавалерийская винтовка. Чтоб купить ее, мне пришлось украсть деньги у своего отца. Он хранил их в чемодане, с которым приехал из Душанбе. Долгие годы родитель вкалывал там, чтоб накопить деньжат на постройку нового дома здесь, на родине. Это была мечта всей нашей семьи. Как же я радовался, что скоро буду выглядывать из окон своего собственного двухэтажного дома! Папаша говорил, что новый дом будет не хуже дворцов наших соседей, которым я страшно завидовал. Но война оборвала нашу мечту на первом же этаже. Отец, как и все вначале, думал, что это недоразумение скоро