ВРЕМЯ
Ты идешь упруго, радуясь своей красоте и силе. Кажется, что все так и смотрят на тебя; любуются. Незримо время идет за тобой, смеясь и подмигивая идущим навстречу тебе болезням, старости и смерти.
В темном с синью небе сверкают звезды. Неплохо было бы очутиться на одной из них; пожить блестяще и, звездной заболев болезнью, утереть носы голливудским дивам.
Я стою на утесе и, бледный, смотрю в пропасть. Я думаю: стоит ли любовь того, чтобы не спать ночами; ходить, лишившись аппетита, и сочинять в ее честь белые, как фата, стихи; поражать ее воображение хитро вымышленными или основанными на реальных событиях рассказами и получать за них гонорары и всяческие премии, в том числе и Нобелевскую? Так это же слава! Смеясь, я слезаю с кручи, сажусь в автомобиль и еду дальше во Владик.
К рассвету гаснут бледнолицые звезды. И воссияет лик нового дня восходом солнца на радость живым родственникам и потомкам мертвых.
О великий Уолт Уитмен! Как жаль, что в школе я не зубрил твоих громогласных стихотворений. Но, думаю, это к лучшему, ибо, случись такое, я был бы теперь, убеленный сединами и лысеющий этак малость на макушке, равнодушен к твоим творениям, как, например, к сочинениям грузинского поэта Шота Руставели.
ТИГР
Я тигр, полосатый хищник, ужасный зверь – УАУ!!! Мои далекие предки были на редкость саблезубые. У меня клыки помельче, но аппетита не убавилось – как и прежде, выслеживаю добычу, преимущественно косуль, и бросаюсь на намеченную рогатую жертву, которая порой ускользает, как сейчас. Досадно: сегодня обед мой ускакал, а мои вассалы – вечно голодные гиены, которым я всегда оставляю объедки, – жутко недовольны. Если бы они были такими же сильными и бесстрашными, как я, давно пообедали бы мной, но гиены трусливы, хоть и смеются надо мной ехидно, даже издеваются. «А ну- ка брысь отсюда! – рычу я оскалившись. – И без вас тошно!» Завтра разберусь. Может, съесть кого из них? О нет! лучше останусь голодным. Меня тошнит от одного их вида, и воняют страшно, но при всем при том политики: льстивы, когда я с добычей. Ложусь спать на пустое брюхо в тени огромного дерева. Отдохну, а там видно будет, еще не вечер. Едва глаза закрыл, как сверху на голову банановая кожура упала. Это обезьяна корчит мне рожи. Хорошо ей, краснозадой, сидеть там наверху и жрать бананы, а мне фигу вон с того дерева.
Твои смешки на мои горячие чувства как снежки. Теперь и я холоден.
О как мне хочется подойти вон к той девушке с обнаженным загорелым животом и блестящим пирсингом на пупке; так бы и схватил ее за руку, и потащил бы куда-нибудь в укромное местечко. А там, сорвав с не