Перевод с осетинского Олега Хаблиева
Теплым октябрьским днем Казихан пошел в магазин за хлебом. В Зилгу хлеб возят из Хумалага, но не в определенный час: то в девять-десять утра, а то и в полдень.
Сегодня машина опять запаздывала. Казихан положил свою матерчатую сумку на одну из бетонных плит, непонятно для чего сваленных возле магазина, и сел на нее. Медленно тянется время; дома ждут дела, а хлебовозки все нет и нет.
Сидит Казихан, переговаривается с женщинами, тоже ожидающими хлеба. Вдруг неподалеку от них остановились старенькие вишневые “жигули”. Из машины вышли двое: черноусый парень в клетчатой сорочке, в коричневой фетровой шляпе набекрень и знакомый Казихану Мухарбек из Кантышево. Мухарбеку лет шестьдесят пять, ровесник Казихана.
Парень остался стоять возле машины, Мухарбек же подошел к сидящим:
— Салам-алейкум!
— Алейкум-салам! — Казихан поднялся и поздоровался с ним за руку.
— Как поживаешь, Казихан? — спросил Мухарбек.
Мухарбек работал учетчиком на Кантышевской молочной ферме, часто встречался по работе с зилгинским ветеринаром Николаем, а через него познакомился и с Казиханом.
— Слава Аллаху, жив-здоров, — ответил Казихан. — А у тебя как жизнь идет?
— Ингуша спрашивай не о жизни, а о том, где и чем можно разжиться, — улыбка Мухарбека обнажила два ряда золотых коронок. -Поговорить с тобой надо.
Мухарбек мягко взял Казихана под локоть и повел его в сторону машины. Казихан пошел как бы нехотя — женщины небось думают, интересно, что за секреты у него с ингушами? Водитель “жигулей” отошел от машины, встал на почтительном от старших расстоянии. Женщины молча наблюдали за ними, и на их лицах было написано: есть, есть в Зилге пособники ингушей, иначе откуда наши соседи знают, у кого можно украсть коня, а у кого корову?
— Я за Николаем приехал на ферму, но его там не оказалось, сказали, что он в Куртатинском ущелье, проверяет скот перед oepecnmnl.
— Да, знаю, — ответил Казихан.
— Вот к тебе и посоветовали обратиться, только Казихан, говорят, может помочь. Очень тебя хвалили, он, говорят, хороший человек, никогда никому не отказывает. Да меня в этом и не надо убеждать. Давно тебя знаю, никогда не обижался. Если человек хороший, не имеет значения — ингуш он или осетин.
Неплохо Мухарбек начинает.
А Казихан слушает и гадает про себя: что же все-таки нужно ему от меня? За так ингуш хвалить не станет.
— Говори прямо: что за дело?
— А дело такое: в Кантышево мор, понимаешь, нашел на кур, боюсь, что до моей птицы тоже доберется. Вот и прошу твоей помощи. На ферме мне посоветовали: только Казихан, говорят, может помочь.
— И ты отвел меня в сторону, чтобы попросить сделать курам уколы? — нарочито громко произнес Казихан, чтобы женщины у магазина слышали его. — А я удивляюсь: что, думаю, за секреты? Обязательно помогу. Сегодня же перед закатом жди меня.
Казихан много лет проработал подручным ветеринара и считался неплохим знатоком всяких скотских хворей. Соседи были благодарны ему за то, что птичья чума обходила их стороной. Даже с дальних улиц приходили к Казихану за помощью, и никогда он никому не отказал.
Когда солнце стало клониться к закату, Казихан сел на велосипед и минут через пятнадцать был в Кантышево. До села-то он доехал быстро, вот только дом Мухарбека пришлось искать долго.
Спрашивает одного встречного, другого:
— Где живет Мухарбек?
Кантышевцы чуют чужака и отвечают:
— Валлаги, не знаю. Какой Мухарбек?
— Дахгильдов. На ферме он работает.
— Дахгильгов… Дахгильгов… — морщит лоб кантышевец. -Валлаги, не знаю.
Наконец, Казихан догадался, что они просто-напросто притворяются незнающими. Он прошел еще немного по центральной улице села, ведя велосипед рядом, и оста