Стихотворение «Сидзæргæс» («Мать сирот») по
праву считается одним из наиболее выдающихся произведений К.Л. Хетагурова (Хетæгкаты Къоста) [Хетæгкаты 1999:
64–71]. У стихотворения нет развитой сюжетной основы: свою задачу поэт видел не в последовательном описании событий, а в передаче эмоционального состояния молодой матери, потерявшей кормильца. В сжатых, но очень емких формулах и образных выражениях Коста настолько ярко и убедительно передал трагедию горянки, настолько глубоко проник в ее душевные переживания, что у слушателя невольно возникает вопрос, уже обсуждавшийся в осетиноведении: а не был ли поэт сам свидетелем описываемого события?
Напомним, что в стихотворении описана всего одна ночь из жизни многодетной семьи, потерявшей отца и мужа. Не имея возможности накормить своих детей, мать сирот прибегает к уловке, справедливо охарактеризованной как «святая ложь»: она поставила на огонь котелок с камнями, сделав вид, что варит для детей бобы (точнее – горох, осетинское хъæдуртæ).
Ее расчет оправдался: «пища» в котелке варилась долго, и дети, сморенные сном, не дождались ужина. Все время, пока варились «бобы», мать сирот в своих причитаниях изливала душу, оплакивая свою безысходную судьбу.
Выслушав причитания безутешной вдовы, поэт вступает в разговор, завершая его следующей сентенцией: голод не знает пощады, а ложь во спасение нельзя повторить дважды. Как же быть бедной вдове? У кого искать поддержки?
Центральным эпизодом стихотворения является, конечно же, варка камней. В осетинском литературоведении предпринимались попытки выяснить происхождение мотива варки камней, а также сюжета в целом. Забегая вперед, отметим, что, вопреки некоторым авторам [Берков 1969], ни сам Коста, ни кто-либо из его односельчан не мог видеть сцену с варкой камней в ауле Нар. Весь антураж главной сцены (зимняя стужа, коченеющий ворон, аул Нар, сакля на окраине и т.п.) привнесен поэтом из хорошо известной ему действительности. Но сделано это для придания произведению реалистического характера. И надо сказать, что он достиг своей цели: слушатель воспринимает стихотворение именно как рассказ о реальном событии.
Но слишком многое противоречит такой интерпретации. Начнем с того, что в традиционной Осетии никто не бросал сирот на произвол судьбы. Забота о них ложилась не только на плечи их матери, но и на родственников матери, а также на родственников ее мужа. Более того, помощь осиротевшей семье оказывали все сельчане: в старой Осетии существовал обычай устраивать «зиу» (помощь), когда вся трудоспособная молодежь аула помогала матери сирот по вспашке поля, уборке урожая, кошению сена, заготовке дров и т.п. Этот обычай описан самим Коста, который восхищался им и