РАССКАЗЫ
ПРО ОСЕТИНСКИХ БАБУШЕК
У любого нормального осетина всегда несколько бабушек. Кроме основных двух, со стороны мамы и папы, к бабушкам относятся все сестры «родных» бабушек, которые принимают участие в воспитании внуков. Да что там сестры… «Бабушкой» может считаться любая бабушка, к которой тебя отправляли летом в село.
Фактически запас бабушек у нас, осетин, неисчерпаем. Ведь есть еще двоюродные и троюродные сестры. Вот с дедушками такая фигня не катит. Дедов может быть только два. И то, между ними всегда идет борьба за тебя. Это как Пепси и Кола, как «Мерседес» и «БМВ», как Санта и Дед Мороз. Ты – потребитель, за которого борются гигантские компании «Мамин Папа LTD» и «Папин Папа Corp».
Но вернемся к бабушкам. У меня была бабушка Рая, которая всегда возмущалась, что я совершенно игнорирую телевизор. Она сажала меня, трехлетнего, к экрану и говорила: «Смотри фильм детЯм!». Я убегал, и баба Рая восклицала: «Что за ребенок! Ничего его не интересует!»
Бабушка Сима закармливала меня шоколадом и как все бабушки обожала смотреть прогноз погоды на завтра и извещения. На всех региональных каналах были извещения. Кое-где до сих пор остались. И вот Сима смотрела погоду, потом извещения. Причем с одним выражением лица. Скепсис. Мне кажется, она сомневалась в профессионализме метеорологов и не особо доверяла выбору Смерти.
А бабушка Дибахан, или, как ее все называли, баба Диба, страстно влюбилась в видео. Году в 89-м видеомагнитофон был еще диковинкой. И понятно, что репертуар подбирал я. Баба Диба неплохо разбиралась в творчестве Ван Дамма, Сталлоне и Шварценеггера. «Коммандос» мы посмотрели три раза. И каждый раз Дибахан по-осетински подбадривала полковника Мэтрикса и ругалась на злобных террористов. А вот Джеки Чана она не любила. Называла его «маймули», что в переводе с осетинского означает «обезьяна». Считала, что мужчине так прыгать не пристало.
А еще была баба Шура. Тут надо пояснить, что у нашей бабы Раи было два мужа. Поэтому у моей мамы отчество Александровна, а у моей тетки Михайловна. Дед Миша был русским. Я его почти не помню. Только огромные руки и грохочущий голос. И у него была сестра. Старшая. И несмотря на то, что мне она вообще никак не доводилась по крови, называл я ее баба Шура. И однажды, прожив долгую и достойную жизнь, баба Шура умерла. Моей маме она тоже никак не доводилась напрямую, но, тем не менее, часть скорбных и печальных обязанностей мама взяла на себя. И поехали мы за гробом. Гробы и прочую атрибутику в виде венков продают у нас на улице с оптимистическим названием «Солнечная». И вот моя мать ворвалась в гробовой магазин и деловито потребовала это самое. Продавщица поинтересовалась размером.
– Они у вас по размерам?
– Ну конечно. Покойники-то разного роста. Вот Ваш какой?
Мама задумалась. Потом показала примерный рост бабы Шуры, царство ей небесное.
– Метр семьдесят за глаза хватит, – авторитетно сказала продавщица печальных товаров.
– Давайте метр восемьдесят. На всякий случай.
– На вырост, что ли? – глупо пошутила продавщица.
– Нет. Вдруг на каблуках будет, – не менее глупо отбился я.
Мама укоризненно поджала губы, хотя по глазам ее я видел, что отбился я ловко.
Короче, с размером мы угадали. И дальше все по расписанию – вынесли, простились, взяли, понесли. Несем. Я впереди слева. Соответственно, гроб поддерживаю правой. Перед нами батюшка с кадилом. И тут у меня зазвонил телефон. Помните эти чехлы-сумочки для тогдашних кнопочных аппаратов? Телефон надрывался на правом боку. Живот и гроб м