Вадим бежал и улыбался. Под ногами мягко пружинил ковер из опавшей хвои. С гор тянуло прохладой, и он полными легкими черпал из этого бездонного колодца. Пробежал уже семь километров, а сердце бьется спокойно и ровно, как на прогулке. Прямая спина, пустая голова и сильные ноги – набор счастливого человека.
Раннее утро – это подарок Бога. Время, когда можно ухватить суть вещей. Дышится по- другому, думается и живется. Даже зимой, когда разница между ранним утром и поздней ночью размыта. Но зимой важнее ощущение своей силы, того, что ты вышел и бежишь, пока остальные прячутся под одеялами. А летом Вадим просыпался без будильника, без усилия, как будто синхронизировался с Вселенной.
Шесть дней в неделю он вставал в шесть утра, но не в воскресенье. В воскресенье в семь начиналась служба в церкви, поэтому пробежка начиналась на полчаса раньше обычного. Вадим бегал, сколько себя помнил. Сначала спортивное детство и юность, когда бег был тягостным бременем, обязанностью перед кикбоксингом, перед тренером, перед отцом. Каждый день, утром и вечером, накручивая километры, он мечтал о времени, когда можно будет не бежать; но когда стало можно, бег превратился в нечто большее, чем просто часть тренировки.
Как бы ни было тяжело, какие бы мысли тебя ни грызли – надень спортивный костюм, кроссовки и беги. На втором километре сознание как будто отключается, тренированному телу не нужны подсказки, и к концу дистанции все мысли чудесным образом оказываются разложены по полкам и пронумерованы в порядке важности. Бег стал способом медитации.
Вадим бежал и улыбался.
– Как по кайфу!
Чуть гнусавый голос за спиной вывел его из блаженного ничего. Улыбка на секунду превратилась в оскал. Беговая дистанция – территория тишины, это правило. Он обернулся; за ним бежали двое молодых парней лет двадцати. Один из них поймал его взгляд и улыбнулся.
– По кайфу же, Вадим?
С тех пор как он стал помощником главы республики, Вадим редко бегал в одиночестве. Это и льстило, и вызывало легкую гадливость. Внезапно многие оказались фанатами бега. Девушки с уложенными волосами и с макияжем в половину седьмого утра в дендрарии, или взрослые мужики, решившие обсудить свои вопросу прямо на бегу; люди бывали разные, объединяло их одно – никто не выдерживал ритма. Десять километров каждый день, без выходных. Воскресенье было особенным днем, в воскресенье отдыхали даже профессиональные спортсмены, но Вадим занимался не спортом, поэтому отдых ему не требовался, поэтому в воскресенье он бегал, как любил – один.
Про пацанов этих он совсем забыл. Они представились, но имен он не запомнил – то ли из молодежного парламента, то ли в правительстве на побегушках. Даже в воскресенье в такую рань не поленились приехать. Еще одна категория «бегающих» – молодые парни, стремящиеся в политику: эти рассчитывают в неформальной обстановке подружиться и серфить на «братской» волне. Вполне понятное желание и вполне понятный способ его осуществить, но беговая дистанция – территория тишины, это правило. А они его нарушили.
Незнание не освобождает от ответственности.
– Не устали? – спросил Вадим.
– Какой устали, – сказал гнусавый. – Только разогрелись.
– Ну, не отставайте, – сказал Вадим и начал потихоньку ускоряться.
Через пару сотен метров за спиной уже слышалось тяжелое дыхание парней. Но все только начиналось. Они свернули на аллею, финальный отрезок дистанции, два километра ровной дороги – и вот тут Вадим побежал по-настоящему. Один из парней отстал почти сразу, а гнусавый держался. Хрипел, смешно размахивал руками, но держался.
– Слабенько, – бросил через плечо Вадим. – Может, чуть быстрее побежим?
В ответ раздался стон, который Вади